Vita brevis, ars longa — «Жизнь коротка, искусство вечно»

Первые художественные галереи возникли в Москве и Петербурге в 1911–1912 годах, и, любопытно, что владельцами их были женщины. Они «открыли» Казимира Малевича, не боясь критики, показывали работы Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова. В Петербурге это была Надежда Добычина, в Москве — Клавдия Михайлова. Их галереи были как выставочными залами, так и магазинами произведений искусства — по примеру парижских галерей Поля Дюран-Рюэля и Амбруаза Воллара.

Клавдия Ивановна Михайлова была выпускницей Московского училища живописи, ваяния и зодчества, как и ее муж, художник Иван Иванович Михайлов. В 37 лет она получает наследство от отца и направляет все средства на открытие своего Художественного салона. В качестве слогана галереи было выбрано латинское изречение «Vita brevis, ars longa». За пять лет салон провел более 20 экспозиций.

Открытие салона на Большой Дмитровке, 11 в октябре 1912-го было принято московским арт-сообществом с особым энтузиазмом: несколько залов, самый большой из них — бывшая оранжерея с мансардными окнами.

До появления галереи Михайловой выставки в Москве проходили в самых разных местах. «Передвижники» часто выставлялись в залах Исторического музея, Союз русских художников — в здании Строгановского училища. Часто помещения для выставок арендовали, иногда мест не хватало.

«Наша выставка — в Москве откладывается ввиду того, что в настоящее время здесь сразу 9 выставок открылось, и совершенно нет свободного помещения, <...> а делать в квартире даже и в большой не хотим», — писал авангардист Михаил Ларионов Иосифу Школьнику [1]

«Помещений здесь у нас мало, не захватишь — останешься без выставки», — жаловался Школьник в свою очередь Казимиру Малевичу [2]

Салон Михайловой был важной площадкой для авангардных художников. Альянс галеристки с Михаилом Ларионовым в качестве куратора привел к нескольким громким проектам. Один из них — выставка авангардистов с говорящим названием «Мишень» (1913). Тут Ларионов заявил о новом авангардном течении — о «лучизме». В залах были представлены лучистские работы самого Ларионова, Натальи Гончаровой, Михаила Ле-Дантю. На «Мишени» удачно дебютировал молодой Сергей Романович, а отдельная комната была выделена для новых полотен Казимира Малевича.

Выставку раскритиковали. «Нарочитое эстетическое озорство и художественный дебош», — отзывался о проекте искусствовед и критик Абрам Эфрос.

Другой громкий проект — «Выставка картин Наталии Гончаровой. 1900-1913». Показывать работы художницы со скандальной репутацией (персональная выставка Гончаровой в обществе «Свободная эстетика» в 1910 году была закрыта в первый же день, а художницу обвинили в порнографии) для галеристки было так же рискованно, как когда-то для Щукина заказать панно Матисса.

Но оно того стоило. Отзывы на удивление были положительными. Даже Александр Бенуа, не щадивший Гончарову критикой, говорил: «Теперь я уже более не решаюсь считать за ересь даже и пресловутые “сдвиги”, ту кошмарную абракадабру, которая пошла от Пикассо и заразила всю “передовую” молодежь на Западе и у нас. Меня эти картины по-прежнему смущают; но я уже ясно чувствую, что они находятся в пределах искусства... в них ясно сказывается большая художественная сила, властная и подчиняющая» [3]

Посмертная выставка Валентина Серова 📷 подняла престиж молодой галереи. До Михайловой выставку Серова открыла Академия художеств в Петербурге, но, по мнению критиков, московская экспозиция получилась более организованной и глубокой. Количество посетителей галереи в день доходило до двух тысяч. А вырученные средства от продажи работ были направлены на поддержку семьи художника. Такой жест вызвал восхищение и одобрение публики.

После революции Художественный салон перешел в ведение Наркомпроса, а Клавдия Ивановна отошла от дел.

«Многие новаторские инициативы Михайловой — сопровождение выставок образовательными программами, театрализация вернисажей, но прежде всего опора на новые, еще не апробированные направления в искусстве, — сегодня стали аксиомой галерейной деятельности» [4]