Статистика и отчетность — фундамент прозрачности арт-рынка. Собранные данные помогают коллекционерам, галеристам, художникам видеть тренды, оценивать риски и прогнозировать ценообразование.

На днях платформа MyInvest.Art предоставила отчет MyReport.Art 2025 о состоянии российского арт-рынка глазами инвестора Главный вывод — «отечественный рынок искусства демонстрирует рост, хотя и неравномерный». И это радует. Больше выводов — в материале The Art Newspaper Russia.

На что точно стоит обратить внимание — это серия интервью с галеристами, арт-дилерами, основателями ярмарок и аукционных домов, которые делятся своим видением текущего состояния рынка и прогнозами на ближайшее будущее.

Рекомендуем к прочтению интервью с Сергеем Лимоновым, инвестором, коллекционером и основателем фонда поддержки современного искусства Limonov Art Foundation. Он говорит о роли современного искусства в культурной и экономической среде, об искусстве как инвестиции и среднем чеке на российском арт-рынке, а также о том, как меняется портрет российского коллекционера.

«Каждое десятилетие на рынке говорят: «Наконец-то пришло новое, молодое, прогрессивное поколение коллекционеров». На практике это не революция, а медленная эволюция»

Впечатляющая #история_одной_работы

20 июня на Левашовском хлебозаводе открылась выставка «Андрей Кузькин. Второй круг». Центральным экспонатом стала инсталляция «Герои левитации» — три четырехметровые фигуры из хлебного мякиша.

Работа была создана в 2010-м для проекта в Stella Art Foundation. Позже она успела объехать пол-Европы и побывать на Венецианской биеннале. С 2013 года не выставлялась и хранилась на складе. Из-за неподходящих условий хранения инсталляция была почти полностью уничтожена. Несколько лет назад команда галереи Anna Nova вместе с коллекционерами, в том числе, нынешним обладателем работы Игорем Сухановым, взялись за реконструкцию «Героев левитации».

О том, как создавалась инсталляция и как проходило ее восстановление, читайте в материале Собака.ru.

Андрей Кузькин, художник:«...мы с моим школьным другом Андреем Левиным почти весь снежный февраль варили в его гараже металлические каркасы будущих статуй. Они разборные, потому что целиком были бы неподъемными и не прошли в двери выставочного зала. А еще — полые внутри, чтобы сократить вес и расходы на хлеб, который благодаря этому мог нормально просохнуть»

Анна Баринова (Нова), галерист

: «Вместе с коллекционерами мы организовали вывоз инсталляции. Благодаря коллекционеру Зое Галеевой нашли помещение на очень лояльных условиях, а Денис Химиляйне взял на себя расходы по транспортировке»

Игорь Суханов, коллекционер:

«Радость обладания таким шедевром слегка омрачается изрядными сложностями, связанными с его хранением, транспортировкой, монтажом и демонтажом: работу каждый раз нужно собирать и разбирать при участии самого художника или специально обученных людей.

Но все-таки коллекционерское счастье от ощущения, что ты хранишь произведение, которое принадлежит Вечности, преобладает»

📷 фото предоставлено культурным центром «Левашовский хлебозавод»

Vita brevis, ars longa — «Жизнь коротка, искусство вечно»

Первые художественные галереи возникли в Москве и Петербурге в 1911–1912 годах, и, любопытно, что владельцами их были женщины. Они «открыли» Казимира Малевича, не боясь критики, показывали работы Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова. В Петербурге это была Надежда Добычина, в Москве — Клавдия Михайлова. Их галереи были как выставочными залами, так и магазинами произведений искусства — по примеру парижских галерей Поля Дюран-Рюэля и Амбруаза Воллара.

Клавдия Ивановна Михайлова была выпускницей Московского училища живописи, ваяния и зодчества, как и ее муж, художник Иван Иванович Михайлов. В 37 лет она получает наследство от отца и направляет все средства на открытие своего Художественного салона. В качестве слогана галереи было выбрано латинское изречение «Vita brevis, ars longa». За пять лет салон провел более 20 экспозиций.

Открытие салона на Большой Дмитровке, 11 в октябре 1912-го было принято московским арт-сообществом с особым энтузиазмом: несколько залов, самый большой из них — бывшая оранжерея с мансардными окнами.

До появления галереи Михайловой выставки в Москве проходили в самых разных местах. «Передвижники» часто выставлялись в залах Исторического музея, Союз русских художников — в здании Строгановского училища. Часто помещения для выставок арендовали, иногда мест не хватало.

«Наша выставка — в Москве откладывается ввиду того, что в настоящее время здесь сразу 9 выставок открылось, и совершенно нет свободного помещения, <...> а делать в квартире даже и в большой не хотим», — писал авангардист Михаил Ларионов Иосифу Школьнику [1]

«Помещений здесь у нас мало, не захватишь — останешься без выставки», — жаловался Школьник в свою очередь Казимиру Малевичу [2]

Салон Михайловой был важной площадкой для авангардных художников. Альянс галеристки с Михаилом Ларионовым в качестве куратора привел к нескольким громким проектам. Один из них — выставка авангардистов с говорящим названием «Мишень» (1913). Тут Ларионов заявил о новом авангардном течении — о «лучизме». В залах были представлены лучистские работы самого Ларионова, Натальи Гончаровой, Михаила Ле-Дантю. На «Мишени» удачно дебютировал молодой Сергей Романович, а отдельная комната была выделена для новых полотен Казимира Малевича.

Выставку раскритиковали. «Нарочитое эстетическое озорство и художественный дебош», — отзывался о проекте искусствовед и критик Абрам Эфрос.

Другой громкий проект — «Выставка картин Наталии Гончаровой. 1900-1913». Показывать работы художницы со скандальной репутацией (персональная выставка Гончаровой в обществе «Свободная эстетика» в 1910 году была закрыта в первый же день, а художницу обвинили в порнографии) для галеристки было так же рискованно, как когда-то для Щукина заказать панно Матисса.

Но оно того стоило. Отзывы на удивление были положительными. Даже Александр Бенуа, не щадивший Гончарову критикой, говорил: «Теперь я уже более не решаюсь считать за ересь даже и пресловутые “сдвиги”, ту кошмарную абракадабру, которая пошла от Пикассо и заразила всю “передовую” молодежь на Западе и у нас. Меня эти картины по-прежнему смущают; но я уже ясно чувствую, что они находятся в пределах искусства... в них ясно сказывается большая художественная сила, властная и подчиняющая» [3]

Посмертная выставка Валентина Серова 📷 подняла престиж молодой галереи. До Михайловой выставку Серова открыла Академия художеств в Петербурге, но, по мнению критиков, московская экспозиция получилась более организованной и глубокой. Количество посетителей галереи в день доходило до двух тысяч. А вырученные средства от продажи работ были направлены на поддержку семьи художника. Такой жест вызвал восхищение и одобрение публики.

После революции Художественный салон перешел в ведение Наркомпроса, а Клавдия Ивановна отошла от дел.

«Многие новаторские инициативы Михайловой — сопровождение выставок образовательными программами, театрализация вернисажей, но прежде всего опора на новые, еще не апробированные направления в искусстве, — сегодня стали аксиомой галерейной деятельности» [4]

сны при температуре 40

«Измерительный ботинок» авторства Романа Сакина и «Серый человек» Алексея Корси из коллекции Антона Козлова, «Закрытая рыбная выставка» Яна Гинзбурга из собрания Сергея Лимонова, «Номад» Андрея Сяйлева из Галерея РА — собраны под одной крышей на выставке «Полный сюр!» в галерее «Виктория».

Проект посвящен инсталляции в российском современном искусстве. Кураторы Сергей Баландин и Илья Крончев-Иванов рассматривают инсталляцию как форму искусства, напрямую связанную с реальностью и способную реагировать на вызовы современного мира:

«В силу своей пространственной и материальной природы инсталляция почти не допускает эскапизма: своим присутствием она втягивает зрителя в размышление о ситуации, в которой он находится — иногда фантастической, иногда абсурдной, иногда интуитивно предугадываемой»

Экспозиция включает 16 инсталляционных проектов, созданных в 2020-е годы ведущими актуальными художниками из Москвы, Санкт-Петербурга, Нижнего Новгорода, Томска и Самары.

Все лето «Полный сюр!» в самарской Галерее «Виктория».

See in Venice, buy in Basel

«Увидеть в Венеции, купить в Базеле» — негласное правило коллекционеров, появившееся в конце 1960-х. Традиционно коллекционеры внимательно исследуют Венецианскую биеннале на предмет чего-то нового, молодого, перспективного, затем прямиком из Италии отправляются в Швейцарию — на ярмарку Art Basel, чтобы там все это купить.

В 1960-е происходит заметный рост арт-рынка. Венецианская биеннале, на тот момент крупнейшая международная выставка, представляет последние тенденции в современном искусстве. Но в 1968-м биеннале закрывает свой отдел продаж (из-за массовых протестов молодежи, охвативших всю Европу; здесь они выступали против коммерциализации искусства). Коллекционерам нужна была альтернатива.

В 1970 году триумвиратом швейцарских арт-дилеров — Эрнстом Бейелером, Трудл Брукнер и Бальцем Хильтом была основана ярмарка Art Basel. Местом проведения выбран город на стыке границ трех стран — Швейцарии, Германии и Франции, куда легко можно было добраться почти из любого крупного европейского города. Не сговариваясь, две площадки — Венецианская биеннале и Art Basel, с разницей в месяц стали показывать публике похожий набор художников: биеннале делала упор на искусство как таковое, ярмарка — на возможность его купить. С тех пор среди коллекционеров современного искусства появилась поговорка: «Увидел в Венеции, купил в Базеле».

«Венецианская биеннале и арт-ярмарка в Базеле проходят с разницей всего в 6 недель, и зачастую разговоры, начатые в Венеции, продолжаются здесь, в Швейцарии. Ярмарка дает возможность показать творчество художника шире. В этом году связь между биеннале и ярмаркой особенно заметна. Мы видим в Базеле художников, которые участвуют и в основных выставках биеннале, и представлены в павильонах разных стран», — Майке Крузе, директор швейцарской ярмарки Art Basel.

На стартовавшей на этой неделе ярмарке современного искусства Art Basel можно найти работы Эй Аракавы-Нэша, представившего в японском павильоне биеннале масштабную инсталляцию на тему отцовства; художницы Ито Баррада, открывавшей павильон Франции, чилийского художника и режиссера Альфредо Джаара, чью масштабную инсталляцию «The End of the World» можно увидеть в венецианском Арсенале в рамках кураторского проекта In Minor Keys, и многих других.

📷 Ei Arakawa-Nash, Jürgen Klauke, Dr. Müllers Sex-Shop oder so stell' ich mir die Liebe vor, 1977 (detail), 2025. Presented by Galerie Max Mayer at Art Basel in Basel, 2026. Courtesy: the artist and Galerie Max Mayer.

Бывают города с коллекциями, а как насчет острова?

Соитиро Фукутаке вернулся из Токио в небольшую провинциальную Окаяму после смерти отца, чтобы возглавить компанию Fukutake Publishing (ныне Benesse Holdings — крупнейший международный конгломерат в сфере образования). Его не покидала мысль осуществить отцовскую мечту и построить во Внутреннем Японском море на заброшенном острове Наосима (недалеко от Окаямы) детский образовательный лагерь и тем самым вдохнуть жизнь в умирающие островные деревни.

Строительством занялся один из самых известных архитекторов современной Японии, лауреат Притцкеровской премии, последователь Алвара Аалто — Тадао Андо.

Через время Соитиро пришла в голову еще одна, как ему тогда показалось, «безумная» идея: помимо детского лагеря создать на Наосиме музей современного искусства под открытым небом. Работа на Наосиме перевернула мировоззрение Фукутаке: «Большинство городских музеев — это просто места, где вывешивают прекрасное искусство. Искусство, здание и окружающая среда должны работать вместе, чтобы разбудить зрителя».

Природа, архитектура и искусство стали на острове единым целым.

В 1992 году на Наосиме появился Benesse House Museum, спроектированный Тадао Андо. Внутри расположились работы из коллекции Соитиро Фукутаке — произведения Энди Уорхола, Дэвида Хокни, Ива Кляйна. Тут же можно встретить световые «послания» Брюса Наумана, снаружи — каменное «Полнолуние» Ричарда Лонга и фотографии морских горизонтов Хироси Сугимото.

В 1994 году на пирсе острова установили «Желтую тыкву» Яёи Кусамы. Однажды тайфун унес ее в море, но скульптуру удалось спасти и вернуть на место.

Самое поразительное сооружение по проекту Андо Тадао — Chichu Art Museum (chichu в переводе с японского означает «под землей»). Здание почти полностью находится под землей. Здесь хранятся работы трех авторов, включая «Кувшинки» Клода Моне. Для них, собственно, музей и строился. Это одна из немногих работ, которые были приобретены Фукутаке, а не выполнены на заказ. В Chichu Museum также можно увидеть масштабную инсталляцию американца Уолтера Де Марии с гранитным шаром и три световые инсталляции Джеймса Таррелла.

Всего на острове около 10 музейных и выставочных пространств. В прошлом году открылся Naoshima New Museum of Art с работами азиатских художников — Такаси Мураками, Со До Хо, Цая Гоцяна. Знаменитая инсталляция Цая Гоцяна «Удар о стену» разместилась в подземном зале: 99 волков в прыжке разбиваются о стеклянную преграду.

Проект Benesse Art Site Naoshima охватывает не только Наосиму, но и соседние острова — Тэсиму и Инудзиму.

#история_одной_коллекции

📷 из

@benesse_artsite @naoshimaisland
@passamiunfiammifero