Знаете ли вы, возлюбленные, помните ли, что чувство Времени, ощущение его скоротечности и не останавливающегося движения рождает в душе особую скорбь? Скорбь расставания, прощания, старения... Поэтам известно это чувство. Когда все ветшает буквально у тебя в руках, все ускользает и меняется. Один поэт сказал:
Чего бы я ни дал календарю,
чтоб он не осыпался сиротливо,
приклеивая даже к январю
опавшие листочки кропотливо... (Бродский. Северная почта)
Когда магистраты европейских городов украсились курантами (сначала в Оксфорде, потом - по всей Европе), отбивающими на каждый час мелодию, целые процессии кукол стали выходить хороводом под эту музыку.  Фигура Тщеславия, смотрящаяся в зеркало. Фигура Скупости, трясущая мешочком с деньгами. Павел с книгой, Петр с ключами... Пражские куранты и сейчас собирают толпы туристов, глазеющих на эти движущиеся фигуры. И главной фигурой там является Смерть, переворачивающая песочные часы.
Научившись отмерять точное время, люди еще острее почувствовали то, что ощущали всегда: свою скоротечность; острое чувство того, что они на Земле - гости.
Не это ли - господствующее тайное ощущение при наступлении Нового года? И не отсюда ли инстинктивное желание перекрыть тоску и страх неизвестности шумом хлопающих пробок, тостами, праздничным визгом, фейерверками? Воистину шум светских праздников, это коллективная детская попытка заглушить нечто грозное, шепчущее в тишине.
Только у верующего человека есть возможность (всего лишь возможность) не впадать в уныние, и не визжать наперекор страху. Бог не подвластен времени. Он упокоился от дел Своих, и в Нем находят покой от своих дел те, кто понимает смысл Божественной Субботы. Те, кого Бог пропустил в место отдыха.
Смерть и Время царят на земле,
Ты владыками их не зови;
Все, кружась, исчезает во мгле,
Неподвижно лишь солнце любви. (В. Соловьев. Бедный друг, истомил тебя путь)