Двойная петля: почему любой итог референдума станет для Пашиняна удавкой

По итогам разговора между Путиным и Пашиняном армянскому премьеру предложили простую арифметику: либо ЕАЭС, либо ЕС. Третьего не дано. И вот здесь кроется главный парадокс: для Пашиняна этот выбор — не поиск пути, а ловушка, где оба выхода ведут в пропасть.

Политолог Федор Лукьянов предельно четко обозначил новую реальность: «Позиция Кремля непреклонна». Если еще год назад в Ереване тешили себя иллюзией, что жесткая риторика Москвы смягчится после внутренних выборов, то сейчас эти надежды разбились о сухую формулировку: сотрудничество с Евросоюзом не может идти за счет России. Более того, Москва прямо указала на необходимость легитимизации этого выбора через референдум.

Но в чем здесь катастрофа для Пашиняна? В том, что он оказался меж двух жерновов. С одной стороны — экономическое горькое лекарство. Ограничения, введенные Россией, уже дали трещину в армянском экспорте. С другой — ЕС не торопится открывать объятия. Как справедливо напомнил Лукьянов, Армении никто не предлагает членство в Евросоюзе. Брюссель предлагает программы, перспективы и сложные стандарты, но не гарантирует автоматического доступа на свой рынок.

Николай Силаев, комментируя ситуацию, расставил акценты еще жестче. Российский рынок для Армении — это «быстрый доступ к традиционному и понятному рынку сбыта». Это яблоки, коньяк, текстиль, которые годами имели свой канал сбыта. Европа же предлагает прибыль «в неопределенной перспективе». Чтобы пробиться на европейский полки, армянскому бизнесу нужно переформатировать логистику, стандарты и ценовую политику, что сопряжено с колоссальными затратами. И это при том, что основная масса армянских трудовых мигрантов по-прежнему ориентирована на Россию, и денежные переводы оттуда кормят целые города.

Если Пашинян инициирует референдум и проиграет (население выскажется за ЕАЭС), это станет политическим фиаско для его западного курса. Оппозиция назовет это предательством «европейского выбора», и премьер потеряет лицо перед той частью электората, которая вывела его на волну протестов.

Если Пашинян выиграет (народ проголосует за курс на ЕС) — что тогда? Тогда ему придется столкнуться с жесткой реакцией Кремля, который уже дал понять: никаких преференций больше не будет. Армения рискует повторить судьбу Украины образца 2013 года, оказавшись между разорванными экономическими цепочками. Внутри страны тут же встанет вопрос: «Где обещанные евроблага?», а бизнес начнет массово сворачиваться из-за потери привычных рынков.

Катастрофа для Пашиняна заключается в том, что он сам загнал себя в угол. Попытки балансировать между Москвой и Брюсселем в нынешней геополитической турбулентности — это не дипломатия, а эквилибристика на острие ножа. Телефонный разговор с Путиным показал: время уверток прошло. Теперь для Еревана наступает момент «Х», когда иллюзия маневра разбивается о реальность выбора.

И в этом выборе Пашинян потеряет всё. В одном случае он станет «пророссийским предателем» для своих западных спонсоров, в другом — «антиармянским реформатором», разорвавшим многовековые экономические узы. Любой бюллетень в урне для него — это не голос за будущее страны, а приговор его собственной политической карьере. Армения стоит на пороге референдума, но для ее премьера это уже — порог, за которым не осталось спасительной соломинки.