Воины инсайта и флипчарта

Пожалуй, можно приостановить наблюдение за очередным началом Третьей Мировой и вернуться к научно-образовательным темам.

На днях в канале Георгия Шахгильдяна вышел пост, который вывел из равновесия коллег (Зоопарк, ВЛП). Дискуссия традиционная: должен ли учёный делать из своего исследования коммерческий продукт или достаточно получать хорошие научные результаты.

Рискну заявить, что в исходном посте не написано ничего криминального. Буквальный смысл в том, что лучше бы учёному ориентироваться в логике создания реальных продуктов, чтобы находить взаимопонимание с заказчиком. Но, в совокупности с контекстом, комментариями и голосами поддержки (см. примеры один и два) этот тезис ощущается примерно как "хватит проедать бюджетные деньги на ненужную глубокую науку, предлагайте готовые решения для бизнеса". Вроде бы никто не отрицает фундаментальную науку, её скорее игнорируют, а науку прикладную сводят к тонкому слою финальных НИОКР.

Собственно, на эти темы я писал уже тысячу раз: о важности фундаментальной науки, о необходимости хотя бы существования заказчика для тех или иных практических решений, о ловушках перехода к прикладным исследованиям и так далее.

Поэтому сейчас я скорее хочу разобраться, что именно так триггерит в сколковоподобных поучениях, и в какой момент учёный превращается в коуча-инноватора. Обобщая прочитанное в разных местах, я смог выделить следующие моменты:

1. Они сами не инноваторы. О внедрении научных результатов в промышленность рассказывают люди, которые сами ничего не внедрили. В лучшем случае это учёные, которые научились подавать публике свои результаты как прикладные, но вообще о технологиях читали только в книжках. В худшем случае — распильщики основатели госбюджетных стартапов по производству какой-нибудь наноручки, которую никто и никогда не увидит.

Более того, сам образ не клеится: достаточно посмотреть на людей, которые действительно что-то разрабатывают, внедряют и производят.

Существуют две параллельные вселенные. В одной живут люди в белых кедах и пиджаках, которые никогда ничего не внедряли. Они приезжают в красивые офисы из стекла и бетона, рисуют на флипчартах и рассказывают преподавателям или управленцам, которым нечего внедрять, про технологическое развитие. В другой вселенной узкие специалисты проектируют и делают уникальные вещи, борясь по пути с нормативной базой, закупками, поставками и дефицитом хороших сварщиков. Как правило, в некрасивых помещениях без флипчартов.

2. Они не понимают, что уровень спроса на научные результаты со стороны отечественной промышленности объективно низок. Мысль не нова, но инновационный коучинг находится в плену частных примеров в духе "а вот однажды мы случайно синтезировали дигидрогена монооксид и его стал пачками закупать Газпром". Случаи бывают разные, но в целом высокотехнологичная промышленность создаёт спрос лишь в ряде узких прикладных областей.

3. Они часто опираются на примеры простых инноваций, в духе изобретения чемодана на колёсиках, либо на истории везения. Но, вообще-то, не любая идея является высокотехнологичной инновацией. Доведение действительно научного результата хотя бы до опытной технологии будет длиться годами и рождать новые задачи. Процесс будет стоить очень дорого, положительный результат не гарантирован, а неудача, как правило, никем не страхуется.

4. Они недооценивают сложность перехода на новую научную тематику. Освоение какой-либо области до профессионального уровня занимает многие годы (я бы сказал, не два и не три). Именно поэтому невозможно следовать ежегодно меняющимся веяниям моды, к чему по сути те самые инноваторы и призывают. Иначе научная группа станет грантовой ОПГ из дилетантов широкого профиля.

5. Они не знают нормативной базы и других реалий (no comments).

На мой взгляд, все эти милые неточности и приводят любого желающего в страну розовых инновационных единорогов. Что, впрочем, ничем не отличается от бизнес-коучинга, где основной доход гуру — это отнюдь не прибыль от успешного личного бизнеса, а плата клиентов за участие в тренингах.