Марк Фишер — депрессивный философ-аутсайдер под маской музыкального критика [1]

Когда маргинальные авторы получают посмертное признание, их биографии становятся свидетельством того, что истина всегда скрыта. Так произошло с таким разными фигурами, как Ницше, Лавкрафт, Платонов, Кафка, Филипп Дик, Ерофеев. Поставить в этот ряд героя этого текста рука не поднимется, но кто знает, как все обернется в итоге. Как написал Довлатов: «Всем ясно, что у гениев должны быть знакомые. Но кто поверит, что его знакомый — гений?!».

Марка Фишера не сложно принять за своего знакомого. С 2003 по 2016 год он вел андеграундный музыкальный блог k-punk, а когда ты следишь за известным в узких кругах человеком какое-то время, начинаешь воспринимать его как приятеля. В 2017 Марк покончил с собой после продолжительной борьбы с депрессией. К 48 годам он был известен как автор k-punk и пары книг-сборников статей о музыке, поп-культуре, социальной антропологии и философии, перепечатанных из его блога.

Марк Фишер не принадлежал к пулу признанных авторов в своей области — он не был ни прославленных критиком, ни академическим философом или культурологом. Издаваясь под собственным именем, он был для родной Англии дефолтным Сашей Ивановым, теряясь среди множества тезок. Если забить его имя в гугл, среди россыпи фото лицо Марка всплывет не сразу. Большую часть жизни он провел в провинциальном городке Лафборо, был выходцем из рабочей среды, как потребитель культуры формировался на британском телевидении и пост-панке, в зрелом возрасте преподавал философию в одном из колледжей Лондона, а в последние 10 лет жизни основал издательство Zer0 books, через которое выпустил несколько книг. Анализируя биографию Марка, приходишь к выводу, что жил он неспешно, не гонясь или не имея возможности гнаться за статусом, фиксируя важные для себя вещи на обочине интеллектуального дискурса.

Поп-культурный анализ Фишера выделяет социологический и философский подход. Он называет Дрейка и Канье Уэста «исследователями пустоты в ядре сверхизобильного гедонизма» и анализирует автотюн, замечая в нем уникальные черты XXI века, в которых проявляется чувство улучшенной цифровыми средствами нормальности — «извращенной версии тривиальной нормальности, из которой стерты все недостатки». Развивая термин Дерриды «призракология» (hauntology) Фишер применяет его к культуре, определяя призракологию как бесконечное воспроизводство ностальгических артефактов в современной культурной парадигме. Группы «переизобретающие» старые жанры вроде пост-панка или «возвращающие» 90-е пытаются придать своей музыке настроение, которое массовый слушатель приписывает соответствующей эпохе, будь то сумерки детских воспоминаний или же потемки десятилетий, в которых конечный потребитель этой музыки никогда и не жил. Призракология напоминает ретроманию Саймона Рейнолдса, которой он посвятил одноименную книгу — одержимость прошлым, доминирующую в культуре XXI века. Фишер описал этот феномен более сложным и точным философским языком, обосновав тупиковость призракологии — культура, которая поглощена этим явлением, вместо того чтобы рефлексировать новую жизнь и выстраивать образ будущего, занимается воспроизводством грез, основанных на никогда не существовавшем в реальности прошлом.

Социокультурный тупик, к которому пришло современное общество, Фишер попытался выразить в «Капиталистическом реализме» (2009). Эта книга стала продолжением его изысканий в блоге и посвящена проблеме невозможности преодоления позднего капитализма. Она представляет собой феерическую и вгоняющую в депрессию критику общества, в котором мы все живем.