Каждое лето я практически целиком проводил с бабушками и дедушками. Сначала на дачах, в Тарасовке и на Трудовой, а со школьного возраста во всяких подмосковных домах отдыха (Березки, Петрово Дальнее, Лесные дали и др). В каждом из домов отдыха была своя устоявшаяся детская банда. И в каждом была особенная, неистово исследуемая мной, фауна. На Трудовой были охренительные колонии муравьев. Трех видов. Рыжие - мелкие и злые. Лесные - большущие и двухцветные. И черные - посредственности. В Березках в лесу обитали прям здоровые, жирные пауки Крестовики. В Петрово кишмя кишели змеи. Были и медянки с гадюками, но в основном, конечно, ужи. Они в начале лета спаривались, и я находил под кустами целые оргии с десятками спутанных в ком и беспомощных скользких тел. Там же были земляные осы и гигантские шершни. Ежедневное взаимодействие с живностью завораживало и поглощало меня. Пауки жили в банках, и им регулярно скармливались осы, мухи, балерины. Между разными видами муравьев я устраивал масштабные баталии, вычисляя честное соотношение рыжих и черных к лесным и крылатым. Бились они у меня и с осами, и со здоровенными шершнями (последние уничтожали почти всех и продолжали шевелиться и кусаться даже через несколько часов после того как я отделял башку от туловища). Земляных ос я набирал полную трехлитровую бутылку от спрайта. Наполнял ее водой и втыкал горлышком во вход в гнездо. Не раз был основательно искусан, разумеется. В ванной тусовались тонкие ушастые ужата. Для них я специально отлавливал крошечных лягушат и уклеек. Бабушки и мама сходили с ума (от гордости и счастья). Некоторые из сверстников с уважением и даже завистью заценивали мои богатства, но большинство не испытывало к ним особенного интереса.  Первой серьезной книгой, которую я прочитал, была энциклопедия о животных Брема. Я обожал всякие иллюстрированные атласы с живностью и зачитывался Майн Ридом и Лондоном. В какой-то период, как многие, я бредил динозаврами и в первом классе знал абсолютно все породы собак. С годами моя тяга к животным и привычка пылесосить занимательные факты об окружающем мире не ослабевала. Я и по сей день сравниваю совокупные биомассы криля и КНР и верю в дип отношения муравьев с грибницей. В какие-то моменты я думал о поступлении на биофак и реальной академической карьере. Но даже в 15-16 лет меня уже влекли бабки и покупаемая на них вольная и яркая жизнь. Ну и сложно было понять как реализовать лидерские качества в рамках инсектологии. Огромное влияние на выбор пути, конечно, оказывали родители. Моя воля не была ни в коей мере ни оформленной, ни свободной.

Шло время, и появлялся длинный ряд прирастающих к лицу социальных масок и вынужденных и выбранных ролей. Но стал я тем, кем должен был стать. Всегда. Нет, конечно, академическая карьера биолога существенно отрехтовала бы мой социальный образ и, наверное, поведенческую модель, но фундамент личности никуда бы не делся. Я бы и на том поприще стремился замутить бизнес, выпячивался бы всячески и, конечно, писал. Писать меня тоже тянуло со школы. Я всегда чувствовал себя как дома в пространстве текста. И я думал о карьере писателя, но как о добавочной, факультативной. Писание у меня не отсохло, как видите, и тоже сыграло важную роль в конструировании сегодняшнего Жука.

Ответы на вопросы «кто я? И кем я стал?» одни из самых сложных. Наша самоидентификация не может быть редуцирована до профессии или социальной роли. Да, я стал бизнесменом и инвестором, мужем и отцом, но и «ботаником» я остался. Ну обожаю я этих жуков и стрекоз-пиратов )) и тексты ) 

Идею написать про то, кем я мог бы стать мне подали друзья, которые тоже поделились своими историями. 

Рома Тышковский - стал бы продюсером ученых
Софья Чмух - стала бы звездой
Катя Лапшина - стала бы архитектором
Виктор Шкипин - стал бы школьным учителем
Андрей Анищенко - стал бы директором института
Сергей Иванов - стал бы геологом
Дмитрий Бескромный - стал бы журналистом в Буэнос Айросе
Дима Горожанкин - стал бы поэтом и писателем
Наталья Бехтерева - стала бы частным детективом