Вчера указывал, что в XVIII веке военные соперники России (Швеция, Пруссия) стремились прекратить её европеизацию, чтобы ослабить; возвратить «сонное Московское царство».

Но процесс «мягкой силы» шёл и в обратном направлении: Россия пыталась ослабить соседей, насаждая там… парламентаризм и «свободы»:

«Смерть Карла XII положила начало так называемой Frihetstiden, «Эпохе свободы» в Швеции (первый современный финский историк Ирио Коскинен называл ее säätyvallan aika, «Эпохой власти сословий»). Ништадтский мирный договор 1721 г. включал положение, согласно которому Россия становилась гарантом шведской конституции 1720 г., подчинявшей короля Совету и сословиям.
Пётр знал, что он делает. Шведская конституция 1720 г. играла на руку России, пока Петру и последующим российским императрицам удавалось давать шведскому сейму более крупные взятки, чем предлагали ему англичане и французы. Лишь реставрация абсолютизма, осуществленная в 1772 г. Густавом III, сделала шведское правительство независимым от зарубежного вмешательства.

Причина, по которой царь-самодержец поддерживал «свободы», т.е. дворянские привилегии, была очень проста: те ослабляли обоих ближайших соседей России. Это относилось как к Швеции, так и к Польше. Артамон Матвеев еще в 1670 е гг. понял, что польское государственное устройство и политические традиции способствуют русскому влиянию, а Пётр при желании мог бы найти такие же наблюдения в политических бестселлерах его времени. Немецкий юрист и историк Самуэль Пуфендорф в 1682 г. отмечал, что Россия всегда будет иметь преимущество над Польшей, поскольку русский царь обладает абсолютной властью, в то время как Польша по сути является республикой во главе с президентом, обладающим королевским титулом. Россия, Пруссия и Австрия эксплуатировали польскую «золотую свободу» на протяжении большей части XVIII в.».
(«Русский Сборник». Т. XXVI, 2018)