Дефолт, который не повторится? Сегодня годовщина дефолта «черного» 98-го. Прошло 28 лет, но само слово до сих пор звучит как обозначение абсолютной катастрофы. Хотя экономическая история того кризиса сложнее. Тогда 17 августа государство признало, что не может обслуживать пирамиду краткосрочного долга. Рубль за несколько месяцев подешевел более чем втрое, банки лопнули, сбережения обесценились, доходы населения рухнули. Это был не просто финансовый, но и политический дефолт слабого государства. Мне тогда было 15 лет и все что я помню, что пиво подорожало с 5 рублей до 30, а также все стали курить дешевые сигареты вместо дорогих импортных. Нищему пожар не страшен, как говорится.

Но уже в 1999 году ВВП вырос более чем на 6%, а промышленное производство примерно на 11%. Девальвация сделала импорт дорогим, а российские товары конкурентоспособными. Заводы получили заказы, экспорт – преимущество, а бюджет дополнительные доходы. Затем начали расти цены на нефть. Быстрое восстановление оказалось возможным еще и потому, что в стране имелись свободные мощности, незанятые люди и огромный неудовлетворенный спрос. Экономика лежала на дне, но ей было от чего оттолкнуться. Может ли сегодня повториться 98-й?

В буквальном виде – вряд ли. У России низкий по мировым меркам государственный долг, преимущественно рублевый. Международные резервы формально составляют около 740 млрд долларов, хотя часть из них заблокирована. Изменилась и сама политика. Тогда государство было бедным и слабым. Оно конкурировало с олигархами, парламентом, регионами и международными кредиторами. Сегодня государство централизовано. Система научилась избегать одномоментного краха. Но она может распределять потери во времени. Это уже не дефолт государства перед владельцами облигаций. Это постепенный дефолт экономики перед собственным будущим.

Тревожные признаки есть. Дефицит федерального бюджета за первое полугодие достиг 5,7 трлн рублей, стоимость обслуживания долга растет, ключевая ставка остается на уровне 14%. Нефтегазовые доходы уже не дают прежней свободы, а расходы трудно сократить. Пока государство способно финансировать свои обязательства. Вопрос – какой ценой для бизнеса, инвестиций и доходов граждан. Тогда девальвация неожиданно запустила рост. Сегодня тот же рецепт может не сработать. Свободных заводов и работников почти нет, безработица находится около исторического минимума, оборудование и технологии во многом зависят от усложнившегося импорта. Дешевый рубль теперь не только помогает экспортерам, но и делает дороже станки, комплектующие, логистику и кредит.

Экономика доказала, что умеет адаптироваться. Но адаптация – еще не развитие. Главный урок дефолта-98 состоит не в том, что можно пережить любой кризис, а что делать после? Тогда рухнула финансовая конструкция, но освободилось пространство для роста рыночной экономики. Сегодня финансовая конструкция государства прочнее. Однако пространство для самостоятельного роста экономики – наоборот. Так что нынешние риски куда сложнее, ведь экономика годами может расплачиваться за устойчивость отсутствием нормального будущего.