The Гращенков
@thegraschenkov
Коммунисты как-то чересчур серьезно отнеслись к дискуссии о новом левом повороте. Краснознаменные коллеги сетуют, что, говоря о будущем левой идеи, мало кто замечает КПРФ. Не потому, что общество окончательно отвернулось от Маркса. Наоборот, критика неравенства, отчуждения и власти капитала снова становится актуальной. Проблема в том, что сама КПРФ слабо использует марксизм как инструмент анализа современности.
Маркс важен не как собрание правильных цитат, а как метод, который необходимо постоянно применять к меняющемуся миру. Ленин потому и состоялся как политик, что не повторял Маркса, а перевел его идеи на язык России начала ХХ века. Сегодня требовалось бы проделать такую же работу заново: объяснить платформенный капитализм, цифровой контроль, экономику ренты, прекариат, долговую зависимость, коммерциализацию жилья, образования и медицины.
Но современного языка для этого у КПРФ почти нет. Вместо исследования новых форм эксплуатации партия предлагает конспект «научного коммунизма», составленный для индустриального общества прошлого века. Изменился и сам субъект левой политики. Когда-то им считался фабричный пролетариат. Сегодня в центре внимания «новые слабые» – платформенные работники, самозанятые, арендаторы, должники, мигранты, женщины, сотрудники сферы услуг, жители депрессивных территорий. Все те, кто формально свободен, но практически лишен контроля над своим трудом, временем, жильем, данными и будущим.
Отсюда сближение новых левых с либералами и даже либертарианцами. Их соединяет защита личности от давления корпораций, государства, бюрократии и общественной иерархии. Современная левая идея говорит уже не только о перераспределении собственности, но и об автономии человека, гражданских правах и защите меньшинств. КПРФ движется в противоположном направлении. Она обещает не освобождение от господства, а защиту со стороны государства. Не передачу власти гражданам и трудовым коллективам, а замену плохих управляющих хорошими. Национализация у нее предшествует обобществлению, государство – самоуправлению, порядок – свободе.
В этом смысле коммунисты ушли даже от Ленина. Ленин был политиком разрыва: он рассматривал государство как историческую конструкцию, которую можно сломать и переучредить. КПРФ воспринимает российское государство почти как вечную ценность, которую нужно укрепить, очистить от олигархов и наполнить социальным содержанием. Поэтому на ее символическом флаге сегодня скорее Сталин, чем Маркс или даже Ленин. Но Сталин здесь важен не как теоретик классового освобождения. Он выступает символом порядка, индустриализации, державной мощи, дисциплины и способности государства заставить элиту служить стране. И это в меньшей степени похоже на революционную левую идею, а скорее на красный государственный консерватизм.
КПРФ остается левой в вопросах зарплат, пенсий, налогов и собственности. Но современная левая политика начинается там, где ставится вопрос не только о том, кто распределяет ресурсы, но и о том, кто и как их зарабатывает. И где в этом мире место человека. И пока КПРФ предлагает общество, защищенное сильным государством, новые левые ищут общество, способное контролировать государство само. Именно поэтому главный спор о будущем левой идеи сегодня проходит почти без участия главной коммунистической партии страны, а скорее с между платформами внутри ЕР и «Новыми Людьми».
Да и вообще, левые идеи способны завести сильно вправо, если вспомнить куда в итоге завел национал-социалистов один там художник, на пару с другим театральным критиком. А ведь оба Маркса в юности начитались. Вот и Зюганов вместо ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» обращается к Нагорной проповеди Христа, а вместо революции выбирает государство.
Маркс важен не как собрание правильных цитат, а как метод, который необходимо постоянно применять к меняющемуся миру. Ленин потому и состоялся как политик, что не повторял Маркса, а перевел его идеи на язык России начала ХХ века. Сегодня требовалось бы проделать такую же работу заново: объяснить платформенный капитализм, цифровой контроль, экономику ренты, прекариат, долговую зависимость, коммерциализацию жилья, образования и медицины.
Но современного языка для этого у КПРФ почти нет. Вместо исследования новых форм эксплуатации партия предлагает конспект «научного коммунизма», составленный для индустриального общества прошлого века. Изменился и сам субъект левой политики. Когда-то им считался фабричный пролетариат. Сегодня в центре внимания «новые слабые» – платформенные работники, самозанятые, арендаторы, должники, мигранты, женщины, сотрудники сферы услуг, жители депрессивных территорий. Все те, кто формально свободен, но практически лишен контроля над своим трудом, временем, жильем, данными и будущим.
Отсюда сближение новых левых с либералами и даже либертарианцами. Их соединяет защита личности от давления корпораций, государства, бюрократии и общественной иерархии. Современная левая идея говорит уже не только о перераспределении собственности, но и об автономии человека, гражданских правах и защите меньшинств. КПРФ движется в противоположном направлении. Она обещает не освобождение от господства, а защиту со стороны государства. Не передачу власти гражданам и трудовым коллективам, а замену плохих управляющих хорошими. Национализация у нее предшествует обобществлению, государство – самоуправлению, порядок – свободе.
В этом смысле коммунисты ушли даже от Ленина. Ленин был политиком разрыва: он рассматривал государство как историческую конструкцию, которую можно сломать и переучредить. КПРФ воспринимает российское государство почти как вечную ценность, которую нужно укрепить, очистить от олигархов и наполнить социальным содержанием. Поэтому на ее символическом флаге сегодня скорее Сталин, чем Маркс или даже Ленин. Но Сталин здесь важен не как теоретик классового освобождения. Он выступает символом порядка, индустриализации, державной мощи, дисциплины и способности государства заставить элиту служить стране. И это в меньшей степени похоже на революционную левую идею, а скорее на красный государственный консерватизм.
КПРФ остается левой в вопросах зарплат, пенсий, налогов и собственности. Но современная левая политика начинается там, где ставится вопрос не только о том, кто распределяет ресурсы, но и о том, кто и как их зарабатывает. И где в этом мире место человека. И пока КПРФ предлагает общество, защищенное сильным государством, новые левые ищут общество, способное контролировать государство само. Именно поэтому главный спор о будущем левой идеи сегодня проходит почти без участия главной коммунистической партии страны, а скорее с между платформами внутри ЕР и «Новыми Людьми».
Да и вообще, левые идеи способны завести сильно вправо, если вспомнить куда в итоге завел национал-социалистов один там художник, на пару с другим театральным критиком. А ведь оба Маркса в юности начитались. Вот и Зюганов вместо ленинского «Материализма и эмпириокритицизма» обращается к Нагорной проповеди Христа, а вместо революции выбирает государство.
Telegram
Мишутки Палыча
🤡 Политологи открыли левую идею. Осталось открыть Маркса.
Последние пару дней сразу два известных политолога (Михаил Виноградов и Илья Гращенков) почти одновременно пришли к сенсационному выводу.
Оказывается, Россия – страна с очень правой экономикой. Социальное неравенство растёт. Левый запрос усиливается. Молодёжь всё чаще хочет не «успешного успеха», а нормальной работы, доступного жилья, социальных гарантий и уверенности в будущем.
Ну наконец-то!
☕️ Правда, дальше начинается самое смешное.
Виноградов совершенно справедливо пишет:
«При всех советских корнях нынешняя политическая система скорее правая, чем левая. И даже сильно правая».
И тут же добавляет:
«А левый запрос в социуме присутствует и даже осторожно нарастает. Особенно у молодёжи».
Но затем делает поистине удивительный кульбит. После длинных рассуждений о левой повестке он приходит к выводу, что реализовывать её могли бы... «Новые люди».
То есть диагноз поставлен правильно, а рецепт звучит примерно так:
«Капитализм зашёл в тупик, поэтому спасать его должен ещё один капиталистический проект».
Логика примерно как лечить алкоголизм переходом с водки на виски.
👀 Гращенков нырнул ещё глубже.
Он пишет:
«Россия, напротив, экономически и социально остаётся очень правой страной – и постепенно начинает поворачивать влево».
Но дальше предлагает вообще новую политическую конструкцию:
«Новые левые – это не возвращение в СССР. Это ответственность государства без всевластия. Солидарность без уравниловки. Сообщества без строя».
То есть государство должно защищать человека, но не должно быть слишком сильным.
Коллективизм должен существовать, но без общественной собственности.
Социальная справедливость нужна, но без плановой экономики.
И вообще СССР, оказывается, плох тем, что люди там «ходили строем» (что-то мы такого не припомним из рассказов наших родителей, бабушек и дедушек).
В общем, другими словами, перед нами попытка изобрести... марксизм без Маркса. 🧠
📚 Забавно наблюдать, как люди годами объявляли левую идею «устаревшей», а теперь постепенно начинают заново открывать её отдельные элементы.
Сначала выясняется, что рынок сам по себе не обеспечивает справедливость.
Потом – что государство обязано защищать человека.
Потом – что без сильной социальной политики общество начинает рассыпаться.
Следующий шаг, видимо, будет ещё более неожиданным: они обнаружат, что ещё полтора века назад всё это уже было подробно описано в работах Маркса, Энгельса и Ленина.
🚩 Самое любопытное, что оба автора обходят стороной единственный действительно неудобный вопрос.
Если левый запрос действительно растёт, если Россия экономически остаётся одной из самых правых стран Европы, если общество всё сильнее требует социальной справедливости, то зачем изобретать «новую левую повестку», когда в стране уже больше тридцати лет существует партия, которая именно её и предлагает? Периодическая таблица Менделеева тоже, должно быть, устарела, раз её придумали больше полутора веков назад?
Политологи долго и обстоятельно объясняют, почему обществу нужен левый поворот, после чего начинают искать кого угодно, кто мог бы его возглавить, – кроме единственной крупной парламентской партии, которая этот поворот предлагает уже десятилетиями. Речь, естественно, про КПРФ.
👴 Как писал Ленин 5 марта 1918 года в статье «Серьёзный урок и серьёзная ответственность»:
«Наши горе-«левые», выступившие вчера с собственной газетой «Коммунист» (надо бы добавить: коммунист домарксовской эпохи), увёртываются от урока и уроков истории, увёртываются от своей ответственности. Напрасные увёртки. Увернуться им не удастся. Увёртывающиеся из кожи лезут вон, громоздят газетные столбцы без числа, трудятся в поте лица своего; не жалеют «даже» типографской краски, чтобы представить «теорию» «передышки» беспочвенной и плохой «теорией». Увы! Их потуги бессильны опровергнуть факт. Факты – упрямая вещь, как говорит справедливая английская пословица».
И факты, в данном случае, оказываются упрямее современных политологов.
43 52.5K
Обсуждение 0
Обсуждение не доступно в веб-версии. Чтобы написать комментарий, перейдите в приложение Telegram.
Обсудить в Telegram