Про «окно возможностей» восстановления отношений между ЕС и РФ поговорил с чешским изданием Lidove Noviny. Почему пришло время для трудного разговора России и Европы? Кто не знает чешский (я и сам-то знаю только пару фраз и то про пиво), вот примерное содержание интервью:

Да, окно возможностей приоткрывается. Но речь не о скорой «оттепели», а о начале предельно трудного, прагматичного разговора. Его возможность определяется не сменой режимов, а накопленной усталостью от тупиковой конфронтации, что просматривается в заявлениях ряда европейских политиков, и пониманием фундаментальной истины: Европа не сможет быть по-настоящему стабильной и суверенной в долгосрочной перспективе в отрыве от таких соседей, как Россия. Как и Россия не реализует свой потенциал в состоянии вынужденной автаркии. Диалог становится возможен, когда стороны готовы отложить идеологическую риторику в пользу здравого смысла и обсуждения архитектуры будущей безопасности.

Урегулирование украинского кризиса – необходимое, но недостаточное условие. Основным драйвером может стать холодный расчет и общие трансконтинентальные угрозы. Европа сохраняет ресурсную зависимость, Россия – острую нужду в технологиях и инвестициях. Нынешние замены (поставки через «серые схемы» или кооперация с изгоями вроде КНДР) – неэффективны и тупиковые. Кроме того, есть проблемы, которые не решить по отдельности: изменение климата, безопасность логистических цепочек, миграция. Стратегическое партнерство в этих сферах могло бы стать новым, прочным каркасом для отношений.

Нужна ли Европа России? Ориентация на Восток – важный, но во многом вынужденный процесс диверсификации. Он не является полным эквивалентом отношений с Европой. Исторически, технологически, инфраструктурно и цивилизационно Европа была и остается для России естественным, сложным, но ключевым партнером. На Востоке нас меньше критикуют, но там нет и того глубинного взаимопроникновения экономик, идей и человеческих связей. Удобство не критикующего партнера – тактический выигрыш. Долгосрочное развитие требует качественного взаимодействия, где есть обмен не только товарами, но и смыслами. Европа в этом смысле – настоящий, хоть и непростой, сосед.

Конструктивные силы в России: прагматики, а не либералы. Речь не о классических «прозападных» группах. Под конструктивными силами я понимаю широкий спектр прагматиков-государственников, представителей несырьевого бизнеса, экспертов и часть региональных элит, которые мыслят категориями долгосрочного национального развития. Они понимают, что модернизация и рост качества жизни невозможны без технологического обмена, где Европа – ключевой игрок. Их влияние в текущей конъюнктуре ограничено, но их аргументы об экономической целесообразности и стратегической стабильности станут критически востребованы, когда вопрос встанет ребром о конкретных моделях восстановления и безопасности.

Нормализация – это не попытка вернуться к довоенному статус-кво, который себя исчерпал. Это попытка выработать новый договор. Нужен честный разговор об интересах всех, включая страны «буферной зоны». Необходимо разделить два процесса: экономическую интеграцию (которая может идти в формате ЕС) и военно-политическое расширение с размещением ударных систем у границ. Возможные модели – различные формы нейтралитета, демилитаризованные зоны, совместные гарантии безопасности. Европа могла бы предложить постсоветскому пространству экономическое процветание без превращения его в военный плацдарм. Россия, в свою очередь, должна перейти от модели контроля к модели экономического и культурного притяжения.

Это сложно, болезненно и требует политической воли, которой сегодня, увы, мало. Но альтернатива – перманентная война на континенте, которая в итоге ослабит всех участников настолько, что они станут не субъектами, а объектами в стратегиях более крупных игроков. Путь к устойчивому миру реален. Об «общеевропейском доме» говорили де Голль и Горбачев. Сегодня, в эпоху новых угроз, этот проект ждет своих прагматиков-гуманистов, способных на трудный, но необходимый диалог.