Деньги были, деньги будут, сейчас денег нет. Как-то так говорил ныне покойный первый российский олигарх Борис Березовский. И действительно, нет людей оптимистичнее, чем бизнесмены, которые готовы вылезти из любой жопы. Вопрос лишь в том, следует ли себя самих туда загонять и насколько глубоко? Примерно этими вопросами и озаботились накануне на политсовете партии «Новые Люди».

Суровые годы уходят, но за ними другие приходят, как пели обитатели дома под руководством тов. Швондера. Что можно сделать, чтобы предотвратить уход предпринимателей в тяжелые «постоперационные» годы? Данные, представленные в аналитических материалах, рисуют тревожную картину будущего малого и среднего предпринимательства (МСП) в России. Если текущие тенденции сохранятся, страну ждёт не просто стагнация, а системный кризис, который может привести к серьезным потрясениям, вроде тех, через которые так и не прошел Советский Союз.

Статистика впечатляет контрастом на фоне мирового контекста. Доля МСП в ВВП России составляет катастрофически низкие 22,5% против 43,5% в США, 50% в ЕС, 55% в Японии и 60% в Китае. Ещё более показателен вклад в несырьевой экспорт – малозначительные 5-7%, тогда как Китай – это 60%. Это указывает на фундаментальную проблему: российский малый бизнес не является драйвером экономики и инноваций, а существует на её периферии, будучи отрезанным от серьёзных рынков сбыта.

Рост шел без развития, число МСП формально приблизилось к 7 млн, но в основном за счёт ИП и самозанятых, что часто является следствием оптимизации труда, а не создания новых полноценных предприятий. Прогнозная доля в ВВП в 32% к 2024 году провалилась, достигнув лишь 20-22%. Это значит, что каждый новый бизнес становится всё менее «весомым» в экономическом смысле. Занятость в секторе также низка (30-40% против 80% в Китае), а налоговый вклад (20-30%) не соответствует ожиданиям.

Налоговые режимы фрагментированы и создают перекосы. Режим для самозанятых, который к 2028 году ждёт пересмотр, наглядно демонстрирует проблему: из 15 млн зарегистрированных активность в 2024 году проявляли лишь 7,7 млн, а их совокупный налоговый вклад – капля в море (0,23%). При этом 84% компаний используют этот статус для ухода от трудовых отношений. Это не развитие, это симптом «теневой» оптимизации в условиях давления. Предлагаемая после 2028 года унификация (ИП и самозанятые на НДФЛ и т.д.) без глубокого пересмотра логики взаимодействия государства и бизнеса лишь закрепит бюрократическую рутину.

Страна приближается к развилке. Текущая траектория ведёт к тому, что к 2026 году малый бизнес, задавленный между высокими административными барьерами, сложностью доступа к финансированию и отсутствием ясных рыночных перспектив, будет массово уходить в «спячку» или в тень. Если все оставить как есть, то он не станет ни источником технологического рывка, ни значимым налогоплательщиком.

Государство стоит перед выбором. Либо комплексная реформа, не косметическое изменение ставок, а коренная перестройка, реальное снижение административного пресса, создание инфраструктуры для выхода на внешние рынки, стимулы для инноваций и кооперации с крупным бизнесом, а не его подавление. Цель – сделать МСП ключевым налогоплательщиком, но при условии, что он сам будет хорошо зарабатывать. Либо откат к мобилизационной модели. Фактический отказ от развития предпринимательского класса как самостоятельной силы. Концентрация ресурсов в госкомпаниях и «спускание» планов сверху, что означает консервацию сырьевой модели и архаизацию экономики.

Второй путь – это сужение возможностей для самореализации граждан, утечка инициативных кадров и нарастающее социальное напряжение. Прав Алексей Нечаев, лидер партии «Новые Люди», который сказал, что бизнес вытянул страну и в пандемию, и в военном конфликте, но, если предпринимательский класс добить, неясно, кто вытащит страну в будущем. Выборы в Госдуму должны переломить эту тенденцию, иначе точка невозврата будет пройдена уже в этом году.