«Список Паперной» (реж. К. Учитель, гастроли в Москве)
Не застолье, а спектакль-застолье. Застолье с песнями, которые пели в 30-ые гг. обэриуты на своих встречах. А знаем мы эти песни благодаря Эстер Паперной - детской писательнице, арестованной в конце 30-ых, проведшей в лагерях 17 лет, но спустя почти 50 лет, в 80ые гг. был записан ее голос, поющий эти самые песни. Самые разнообразные по жанру - от залихватских и веселых до грустных фольклорных плачей, самые разные по происхождению - и еврейские (благословение на вино - после которого мы все чокнулись с рядом сидящими и выпили "благословенное" вино), и финские (очень красивая и грустная песня подружки невесты, считай, оплакивающей разлуку со своей подругой), и из классической (религозной) музыки (правда, Баха сопровождали стихи Хармса).
Два бесконечно длинных белых стола, очень красиво и уютно украшенных - вазы с сухоцветами, приборы, завернутые в салфетки с теми же сухоцветами, графины, легкие вкусные закуски и вино, которое гостеприимно разливают сами актеры перед началом. Собственно, актеры сидят за теми же столами, в разных его частях. И это создает не просто эффект присутствия, но и превращается в очень гармоничное многоголосие, когда песни поются сразу из нескольких мест.
Казалось бы, ничего не происходит - просто пение и какие-то милые байки про известных нам поэтов. Атмосфера из радушной, веселой (такая очаровательная пародия на Вертинского, а потом и на Ахматову - как она могла бы написать сюжет про попа, убившего свою любимую собаку) становится все более грустной и мрачной. И вроде бы никаких параллелей с современностью, но когда звучит, например, песня прощальная рекрутская или солдатская (хоть и вполне залихватская), тяжело не подумать о более насущных для нас событиях...
Эта динамика, свойственная многим застольям - от веселья к грустным сентиментальным нотам. Но это еще и картина той эпохи - когда свободы становилось все меньше: к 30-ым она уже была вытеснена на кухни (может поэтому для них все эти сборища были такими важными - побыть со своими), но скоро и совсем была разрушена. Под самый конец спектакля они очень кратко говорят, что случилось с ними - кто расстрелян, кто арестован, кто в псих больнице погиб, кто на войне. Поколение ушло...
Тема веселого застолья с вкусной простой закуской оборачивается вдруг грустной темой с ровно противоположным ощущением - звучит стихотворение Паперной "Гимн еде", написанное ею в 1942 г. (уже в лагере):
Как много есть застольных песен
И вместе их роднит одно
Поется в них, что мир чудесен,
Пока в бокале есть вино.
Вино, конечно, вещь святая,
Да нам, зекам, к чему оно
Природа наша, знать, иная:
Нас греет суп, а не вино
Плету заздравные узоры
Не в честь вина, а в честь еды
Но даже в этот момент нет ощущения обреченности - голос Паперной все-таки остался, значит, не все умерло.
PS: когда-то Павлович (здесь играющий) ставил "Исследование ужаса" (я его видела полтора года назад в "Полутора комнатах", но, кажется, его уже не играют, к сожалению) - по текстам Липавскго, писателя из того же круга. Я неслучайно вспомнила тот спектакль - они не только тематически похожи, но и жанрово: там тоже все было в форме общего застолья-квартирника (думаю, Учитель держал в голове тот проект, да и команда пересекается). Только вот, как по мне, у Павловича все же получилось удачнее - там (во многом благодаря сложным, интересным философским текстам Липавского) вышла более многослойная история, а здесь, скорее, психотрапевтический способ прожить какие-то эмоции вместе, хоть и это тоже необходимо порой, так что хорошо, что спектакль доехал до Москвы (не все же мне в Питер ездить)