Еженедельная авторская колонка;

Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»

Специально для канала 144 Мотострелковая дивизия

Ранение на поле боя создает уникальный патологический симбиоз физической травмы и острого стрессового расстройства, где оба компонента взаимно отягощают друг друга. Мгновенно после повреждения тканей возникает каскад нейрофизиологических реакций, запускаемый не только болью, но и экстремальной психологической нагрузкой. Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система активируется с колоссальной интенсивностью, приводя к выбросу кортизола и катехоламинов в концентрациях, не встречающихся в обычных условиях. Этот гормональный шторм вызывает не просто учащение сердцебиения, а настоящую вегетативную бурю с нарушением сердечного ритма, изменением сосудистого тонуса и расстройством микроциркуляции, что дополнительно ухудшает перфузию поврежденных тканей.

Особенностью острого стрессового расстройства в комбинации с ранениями является его способность маскироваться под соматические осложнения. Психомоторное возбуждение или, наоборот, ступор могут быть ошибочно интерпретированы как результат кровопотери или черепно-мозговой травмы. Диссоциативные симптомы в виде дереализации и деперсонализации значительно затрудняют сбор анамнеза и оценку состояния пострадавшего. Боец с проникающим ранением грудной клетки может не сообщать о боли не из-за высокого болевого порога, а вследствие психогенной анестезии — защитного механизма психики. Нейрохимические изменения при стрессе напрямую влияют на восприятие боли:
📌 избыток норадреналина обостряет болевую чувствительность, тогда как активация опиоидных систем может приводить к парадоксальной аналгезии.

Патогенетическая спираль закручивается еще туже, когда к этому присоединяются нарушения коагуляции, индуцированные стрессом. Гиперкоагуляция на ранних стадиях способствует тромбообразованию, а последующее истощение свертывающей системы увеличивает риск вторичных кровотечений. Иммуносупрессия на фоне стресса создает благоприятные условия для развития раневой инфекции даже при качественной первичной обработке. Особого внимания заслуживает феномен стресс-индуцированной гипергликемии, который может довести до критических значений уровень глюкозы даже у лиц без предшествующего сахарного диабета, нарушая процессы заживления и повышая риск септических осложнений.

Комплексный подход к таким пациентам требует одновременного решения соматических и психологических задач. Купирование болевого синдрома не только облегчает физическое состояние, но и разрывает порочный круг паники и страха. Бензодиазепины, традиционно используемые для седации, должны применяться с осторожностью из-за риска угнетения дыхания и гипотензии. Современные протоколы все чаще включают низкие дозы атипичных антипсихотиков для коррекции диссоциативных расстройств без угнетения сознания. Психологическая поддержка, начатая на этапе первой помощи простыми словами уверенности и инструкциями, значительно улучшает прогноз последующей реабилитации. Интеграция психиатрического компонента в систему этапного лечения раненых становится не просто желательной, а жизненно необходимой практикой.