Пока я занимаюсь подготовкой статьи про гваттарианскую а-значающую семиотику, ангелологию и планетарное исчисление, выложил на сигму перевод эссе Феликса Гваттари с предисловием Гэри Геноско Горделивый Токио об инфантильном капитализме, представленном чистым удивлением перед миром машин, который французский философ обнаружил в Токио 1980-х. В своих обращениях к культуре Японии, Гваттари завораживал электропоп, группы по типу Yellow Magic Orchestra, многочисленные изобретения и архитектура. Машинный эрос являл себя как через ситезируемые голоса, роботехнику, плееры Walkman и джапанойз (Кэндзи Сиратори, Merzbow, Persona, Incapasitors), так и через рефлексию Японии о своём месте в будущем (Тэцуо железный человек Цукамото, японский киберпанк Сого Исии).

В тексте «Горделивый Токио» Гваттари увидел прообраз будущего из своего времени: токийская башня, ритм технологического города, мигание неона и звон игровых автоматов патинко, которые создают специфическое поле притяжения. Это состояние, где границы между субъективностью и машинностью стираются, а сам субъект растворяется в потоках информации, кода и электричества. Это и есть эрос — стремление к слиянию\спайке, но уже не с другим человеком, а с технологической средой.

Однако Гваттари предупреждает нас о том, что машинный эрос не так прост как кажется: с одной стороны либидинальные потоки направляются на создание нового — новых форм искусства, архитектуры, способов жизни, техноразнообразия. Но если эрос замыкается сам на себе, возникает деструктивная зависимость, а человек зависает в скроллинге и аддикции, что ведет к гиперотчуждению и потере социальной агентности. К этому Гваттари присоединяет и моэ-кавайи эстетику, но простим Феликса — всё-таки cute/acc в его время ещё не придумали.

Традиционный эрос территориализирован — он привязан к структурам семьи, пола, тела. Машинный эрос детерриториализирован: ему не важно лишь человеческое тело. Он может связывать как нейросеть со своим сервером, так отаку с его/её вайфу или хазбандо. Япония для Гваттари стала лабораторией, где капитализм освободил желание от оков эдипизации и перенаправил его в мир техники и её образов. Это «инфантильный капитализм» — состояние чистого, детского удивления перед миром машин.

Применяя это эссе на проблематику сегодняшнего дня, ИИ элайнмент — это попытка кастрировать машинный эрос, когда технокапитал пытается сделать ИИ «полезным и безопасным», убивая в нем ту самую непредсказуемую, «одержимую» энергию связи, о которой пишет Гваттари. В одержимом, нестабильном программном обеспечении, чатботах, живёт эрос — всполохи человеческих желаний, спрессованные в код, которые стремятся к контакту с пользователем за пределами инструментальной функциональности.