СТЫДНО ЛИ БЫТЬ РУССКИМ?

Нет-нет, какой-нибудь обиженный хохол не преминет попенять мне принадлежностью к нации оккупантов. Всегда был равнодушен к подобным проявлениям национальных комплексов. Просто удивляюсь, почему до сих пор «евроукраинцы» не понимают разницы между этничностью, национальной принадлежностью (гражданством) и культурной идентичностью.

Что касается этноментальности, то для индустриальной цивилизации она давно стала анахронизмом. Разве белые американцы считают себя англичанами, голландцами, ирландцами или шотландцами только потому, что их пра-пра-пра-прадедушки когда-то приплыли в Новый Свет из соответствующих королевств? Вы вообще найдете в Нью-Йорке хоть одного ирландца, говорящего по-ирландски? Даже в самой Ирландии на «родном» языке говорит менее 7% населения, преимущественно в деревнях.

В паспорте у моих родителей в графе «национальность» было записано белорус/белоруска. Почему? Да просто потому, что паспорт они получали в Минске. Отец был сиротой, своих родителей и даже фамилии не знал, свидетельство о рождении ему оформили в Ташкенте в 1943 г. в детдоме, где в основном находились эвакуированные из блокадного Ленинграда дети, потерявшие родителей или потерявшие с ними связь. Но батя поступил в приют из вокзальной комендатуры, так что его происхождение – тайна, покрытая мраком. После войны он оказался в минском детдоме. Мать – уроженка Харькова, но в 10 -летнем возрасте переехала с семьей в Минск – там и получила первый паспорт, став белоруской в административном, так сказать, порядке. Бабушка числилась украинкой, а моя мать до замужества носила фамилию отчима-еврея, а не родного отца, которого не знала.

Ну вот и кто я по этническому шаблону – попробуй разберись. Отец 30 лет носил погоны и кочевал по всем Союзу. Я сменил три школы в разных республиках, аттестат получал в Минске уже после развала СССР – родители отправили меня к бабушке, потому что там, где мы жили, война началась и «детей оккупантов» обещали «нэмножка рэзать». В семье у меня все говорили по-русски, учился я в русских школах. Кстати, в первом классе на 40 учеников у нас было аж 18 национальностей. В военных городках царил полный интернационал. Стал ли я от этого русским?

Нет, но всегда принадлежал к русской культуре в советском прочтении, то есть чувствовал приверженность к городской цивилизации индустриального общества. Это так же верно, как и то, что жители США причисляют себя к американской нации и говорят по-английски, несмотря на разный цвет кожи, разрез глаз и этнические корни. Если бы США по каким-то причинам распались, англоговорящим американцам тоже пришлось бы самоопределяться, кто они – калифорнийцы, техасцы или нью-йоркцы. Но распался СССР, и такая проблема возникла у русскоговорящих советских людей.

Может я вдруг стал русским, пока жил в Москве? Так в Украине я значительно дольше прожил. Украинский язык хорошо понимаю в отличии от белорусского, на котором в Минске мало кто общался – просто нужды не было его постигать. Кстати… если бы моя бабушка не вышла замуж за минского еврея и осталась жить в Харькове, то именно туда бы меня родители отправили, спасая от войны. И паспорт я бы получил украинский, и служил бы срочку не в белорусской, а в украинской армии. Хотя в первые годы после развала совка армия, конечно, везде была одинаковой.

Даже 30 лет спустя, что в ВС РФ, что в ВСУ, что в ВС РБ в ходу самый понятный всем универсальный язык – русско-матерный. И не только там. Как-то по работе мне довелось попасть в казахстанскую воинскую часть. Первое, что я услышал, пройдя через КПП – эмоциональную дискуссию нескольких казахов о том, как именно при…уяривать к стене светильник.

И вот что я заметил – больше всего «ненавидят русню» русскоязычные украинцы, которые, собственно, такие же украинцы, как я – белорус, то есть просто оказавшиеся волей случая на территории УССР в момент развала Союза. Но даже не это самое интересное, а то, что буквально несколько лет назад те же самые люди ненавидели «бандерштадт» и демонстрировали пророссийские настроения. (Продолжение следует)
#философское