СМЕРТЬ ДЕМОКРАТИИ

Это то, что сегодня происходит в Европе, бывшей ее колыбелью. Дело вовсе не в том, что народы разочаровываются в прогрессивной системе правления и возвращаются к тирании. Такое иногда случается, но в очень мягкой форме электорального авторитаризма, когда все демократические институты сохраняются, но используются для установления власти каудильо-популиста. При этом именно сохранение институтов делает возможным и демонтаж подобных диктатур, что мы наблюдали в этом году, например в Венгрии.

Самое страшное, что может случиться с демократией – бюрократическое перерождение. И этому подвержены не только бедные страны Восточной Европы, еще не избавившиеся от фантомных болей коммунизма, но и страны с устойчивыми демократическими режимами. Бюрократию можно сравнить с раковыми клетками, которые убивают организм, поскольку ресурсы начинают тратить на свое бесконтрольное размножение.

В чем суть проблемы: демократия – это форма вовлечения масс в управление страной/регионом/муниципалитетом. То есть в случае с представительской демократией граждане избирают своих представителей, а те осуществляют управление в их интересах. Кто управляет плохо – тех меняют. Это в теории.

На практике же народные представители не способны почти ничем управлять даже на уровне муниципалитета. Непосредственное управление сосредоточено в руках профессиональных управленцев – бюрократии. А эта самая бюрократия вообще никак не связана с населением, у населения практически отсутствуют рычаги влияния на нее. Скажем, жители города хотят, чтобы заброшенная промзона превратилась в современную парково-жилую зону. Вопрос для деиндустриализирующейся Европы далеко не праздный.

Казалось бы, в этом деле есть полный консенсус. Горожане избирают в муниципальный совет депутатов, которые не только обещают сотворить город-сад на месте ржавеющих заводов и нефтебазы, но и сами искренне этого желают. А мэр так вообще считает эту миссию делом всей своей жизни. Дальше начинается суровая проза жизни.

Это лишь диктаторские режимы могут по воле фюрера сносить города и строить на их месте мегалиты, как в российском городе Сочи при Путине, который возжелал провести самую дорогую олимпиаду в истории. Диктатор пожелал – и все шестеренки завертелись с бешеной скоростью: людей принудительно отселяли, целые кварталы сносили, прокладывали туннели в горах и железнодорожные линии, не считаясь с затратами. При этом никакие правовые процедуры не соблюдались – проекты не согласовывались, экспертизы не проводились, подрядчики назначались без тендеров.

В нашем гипотетическом примере депутаты совета могут лишь дружно проголосовать за финансирование проекта реновации. Будет финансирование – сделают и проект. Но как его реализовать? Земля под заброшенными заводами кому-то принадлежит и ее нельзя просто взять и забрать. Право частной собственности свято и неприкосновенно. Чтобы ее выкупить, нужно найти инвесторов. Ладно, допустим, инвесторам показали красивую презентацию и возбудили их рассказами о перспективах заработка. Инвесторы говорят: «ОК, мы готовы вложить в ваш проект города-сказки 50 миллиардов евро. Давайте нам разрешение на строительство, мы готовы приступить к работе немедленно».

Депутаты и мэр радостно бьют в ладоши и раскупоривают шампанское. Но они же не выдают разрешение на строительство. Согласованием занимаются скучные клерки в отделе архитектуры и градостроительства. И те заявляют, что до начала работ нужно получить 168 согласований в 69 инстанциях, включая службу наблюдения за миграцией хищных птиц. Это я не шучу, эксперты могут представить заключение, что небоскреб может дезориентировать птиц в полете и вы заколебетесь оспаривать это в высшей степени абсурдное заключение.

Даже если вы договоритесь с собственниками земли, вам потребуются согласования от геологов, гидрологов, сейсмологов, энергетиков, экологов, медиков, пожарных климатологов, социальных психологов, транспортников и т.д. Десятки и десятки согласований, на каждое из которых уходят месяцы. (Продолжение следует).
#филосовское