ОНИ ОПРОКИНУЛИСЬ

Венгрия дала нам вчера яркий пример опрокидывающих выборов. Так называют сценарий мирной демократизации авторитарных или гибридных режимов через частично свободные выборы.

Ранее я уже отмечал, что «опрокидывание» диктатуры в ходе выборов главы государства практически невозможны, что наглядно показали выборы в Беларуси в 2020 году. В качестве исключения часто приводятся президентские выборы на Филиппинах в 1988 году, когда лидер оппозиции Карасон Акино на волне мощной народной поддержки снесла диктатора Фердинандо Маркоса. но этот пример некорректен. Маркос ушел не в результате поражения на выборах (он объявил себя победителем и провел инаугурацию), а в результате военного переворота. Просто путчисты решили воспользоваться моментом поствыборных протестов.

Венгрия – иное дело. За 16 лет правления Виктора Орбана в стране сформировался гибридный режим, то есть сочетающий в себе черты авторитарной диктатуры и демократии. Порой такой тип правления называют электоральной диктатурой, поскольку правящий режим легитимизирует себя через выборные институты, которыми он умело манипулирует. Опорой гибридных режимов становится консервативное меньшинство общества (старики, жители глубинки, беднота).

Электоральной диктатурой являлась Россия 1992-2012 годов, после чего началось стремительное скатывание к диктатуре репрессивного типа. Беларусь стала таковой в 1997 году. Выборы в этих странах перестали носить характер частично свободных, превратившись в имитационные, однако электоральные процедуры продолжают играть роль главного механизма легитимации автократов.

Что касается Венгрии, то она не имела шанса скатиться к классической авторитарной диктатуре азиатского типа хотя бы потому, что являлась членом ЕС и европейские власти имели административные и экономические рычаги влияния на внутреннюю ситуацию в стране. Администрация Орбана, все более сраставшаяся с мафией, смогла подмять судебную власть и монополизировать ключевые СМИ. Однако сломать институт выборов ей оказалось не под силу.

Режим Орбана пытался именно манипулировать электоральным законодательством, а не фальсифицировать итоги выборов, как это делается в РФ и Беларуси. Один из примеров подобных манипуляций – дискриминационная нарезка избирательных округов. В оппозиционно настроенных городах на один округ приходилось 80 тыс. избирателей, в то время как в консервативной глубинке – 50 тысяч. Таким образом получалось, что голос сельского избирателя весил в полтора раза больше, чем горожанина.

Основным же инструментом консолидации электоральной поддержки стал приоритет выборов по одномандатным округам, где правящая партия могла выигрывать, имея поддержку меньшинства избирателей. Скажем, если на округе правящая партия имеет рейтинг 30%, и в выборах участвует пять кандидатов, ставленник власти побеждает с 30% голосов, в то время как четыре оппозиционера получают в среднем по 17%.

Залогом успешной электоральной революции, как порой именуют опрокидывающие выборы, является консолидированное протестное голосование, когда главным стимулом избирателя является не победа «своего» кандидата, а желание убрать надоевшего лидера. Этот запрос имеет шанс быть реализованным только в том случае, если появляется альтернативный лидер, воспринимаемый как безальтернативный ставленник оппозиции на фоне затяжного экономического кризиса, вину на который общественность возлагает на правящий режим, а не на внешние обстоятельства. Такая ситуация мобилизует протестно настроенный электорат и стимулирует более высокую явку, чем обычно, за счет молодежи.

Почему я был осторожен в прогнозах, оценивая ситуацию, как примерно равновесную (электоральный перевес оппозиции компенсируется административным ресурсом режима)? Потому что на предыдущих выборах картина была такой же: соцопросы фиксировали преимущество оппозиции, но победила правящая партия. В этот раз ошиблись даже оптимисты – партия «Тиса» Петера Мадьяра взяла конституционное большинство. Это произошло именно благодаря эффекту опрокидывающих выборов, который принципиально непрогнозируем.
#венгрия #победа