Случайно наткнулся на статью о кризисе урбанизации в Душанбе: якобы, по мнению людей, город становится все менее комфортным для жизни, морально тяжелым. Транспортный коллапс, шум, перенаселенность, уродливая бетонная застройка, уничтожение зелени - все как везде. Ибо кризис урбанизма сегодня есть кризис всеобщий. Жители Каира, Мехико, Дели или Парижа в общем испытывают такие же проблемы. И никто не знает, что с этим делать.

Может показаться, что кризис больших городов есть исключительно продукт капитализма с его анархической застройкой и свободой перемещения рабочей силы, которая логичным образом перетекает туда, где концентрируется капитал. 

Однако даже в социалистическом СССР, где свобода перемещения граждан была жестко ограничена введенным в 1925 году институтом прописки (фактически заработавшим только после массовой паспортизации 1931-33 гг.) и где все было организовано по научным планам, “городской кризис” начался одновременно с капиталистическим миром.

Очень показательно в этом плане то, что в одном из вариантов тезисов к проекту Программы ВКПб 1947 года за авторством М.Б. Митина (директор Института МЭЛ на тот момент) и П.Ф.Юдина, помимо построения коммунизма за 30-40 лет и обеспечения всех желающих отдельными квартирами (все это было придумано задолго до Хрущева сталинскими соколами) был прямо прописан курс на ограничение роста больших городов с одновременным развитием городов малых и средних (в дальнейшем этот тезис перекочует и в Третью программу КПСС 1961 года).

Вероятно, несмотря на все заградительные ухищрения сурового советского государства против стремящихся в крупные центры граждан, проблема перенаселения и загруженности городской инфраструктуры мегаполисов уже давала о себе знать (население Москвы в том же 1947 уже приближалось к максимальной расчетной численности в 5 миллионов, заложенной генпланом от 1935 года), толкая светил марксизма-ленинизма к размышлениям о том, как бы эту проблему решить.

После смерти Иосифа Виссарионовича наметки, сделанные еще в 1947 году, начал буйно воплощать в жизнь Хрущев. В том числе, и в области “разгрузки” пухнущих городов. 24 марта 1955 года Правительство СССР в своём постановлении о градостроительстве фактически запрещает “излишнее сосредоточение промышленных предприятий в крупных городах”, увеличивающих население.

А для дальнейшего распыления крупных центров КПСС придумала то же самое, что чуть ранее выдумали и западные капиталисты: т.е. “городскую децентрализацию” (в марксистской риторике - “разуплотнение”) через постройку вокруг таких центров благоустроенных небольших городов-спутников, численностью в пределах от 30 до 80 тысяч человек (оптимум, опять же почерпнутый у западных градостроителей, рассчитавших норму экономических издержек). 

Первым экспериментальным городом-спутником стал Зеленоград, а далее тенденция на разгрузку городов перекинулась и на Ленинград, Киев, Харьков, Горький, Донецк, Ригу, Новосибирск и т.д. Однако, разгрузка довольно быстро вышла из-под контроля, ибо эти первоначально автономные города-спутники начали расти столь же быстро и бесконтрольно, как и крупные центры, частично превратившись в “города-спальни” для работников промышленности крупных центров, которую продолжали строить несмотря на запреты самого же правительства (индустриальные планы оказались важнее).

И в том же Зеленограде к 1980 году уже проживало более 130 тысяч человек (при первоначальном расчете на 60 тысяч), что сводило на нет теоретически грамотную задумку “экономного города” для разуплотнения гигантской Москвы (экономного с точки зрения эксплуатационных и строительных расходов). И если в 60-е гг. здесь возводились только безлифтовые 4;5-этажные дома (в соответствии с хрущевскими представлениями о благоустроенности), то с 70-х годов началась более плотная застройка многоэтажками. Судьба многих других городов-спутников (не всех: такие спутники как Тольятти, Макеевка или Волжский сами стали индустриальными мегаполисами) была аналогична: они постепенно превращались в проклинаемые запрещенным в РФ инагентом Варламовым “города-паразиты”, питающиеся соками мегаполисов.