Покамест Иран пылает и взрывается, обратимся туда, куда ракеты почти не летят; на дальний иранский восток. Для того, чтобы с грустью увидеть, какие тут перспективы демократизации в случае чего.

В восточной провинции Систан и Белуджистан проживают белуджи, очень древний народ, который разделен между Ираном, Пакистаном и Афганистаном. Про пакистанских белуджей я уже писал неоднократно: это заядлые мятежники, причем с 70-х годов тесно связанные с левым движением. И хотя социалистическая система давно развалилась, пакистанские белуджи бунтовать против властей не бросили, а былой левый бэкграунд и категорическая ненависть к Исламской Республике Пакистан и её идеологии привнесли в национализм пакистанских белуджей нехарактерные для региона нотки светскости и даже демократизма. 

Нынче для Пакистана белуджийский мятеж, - буквально недавно вызвавший невиданный кризис безопасности, - намного более опасен, нежели выпады пуштунских религиозных националистов из запрещенной Техрик-е Талибан, из-за которых Пакистан начал “открытую войну” с Афганистаном (которая продолжается, хотя на фоне иранских событий всем на это пох). И вообще, белуджийское сепаратистское движение сегодня есть одно из наиболее мощных и организованных вооруженных движений Южной Азии, это не шутки.

Со стороны Ирана все вообще по-другому. Если пакистанские белуджи очень быстро были затянуты в политический водоворот, то их иранские соплеменники по сей день пребывают в состоянии почти первобытной дикости. 

В целом, белуджи всегда находились на отшибе цивилизованного мира и одним из показателей сего была очень поверхностная исламизация. Ислам-то белуджи с горем пополам приняли (причем еще в 18 веке Надир-шах, недовольный “отступничеством”, предпринимал усилия по насильственной исламизации региона), но оригинальный белуджский ислам - это куфр по ортодоксальным параметрам, без мечетей и мулл, часто вообще напоминающий бахаизм. Поэтому белуджи, как и бахаи, неоднократно за своё “неверие” подвергались резне и гонениям со стороны персидских шахов.

Которые, однако, в Белуджистане закрепиться не сумели, поэтому время от времени провинцию трясли не слишком интенсивные мятежи местных влиятельных вождей-сардаров, недовольных стремлением Тегерана навязать свою власть и налоговую систему. 

При шахе проживавшие на далеких окраинах белуджи были предельно маргинализированы. Интеллигенции тут не было вообще, поэтому, в отличие от Пакистана, иранские белуджи не знали что такое публичная политика и вообще никакого участия в политической жизни страны не принимали. Племенная архаичная ментальность господствовала тут безраздельно.

Только в 1974 году в Захедане (столица провинции) открылся первый университет, являвшийся филиалом университета в Исфахане, и толковые молодые белуджи наконец получили право приобщиться к сокровищнице не только технических, но и политических знаний. Т.к. из Исфахана иранские товарищи забрасывали в Белуджистан соответствующую литературу преимущественно левой тематики.

Это все дало логичные плоды, потому что после антишахской революции 1979 года 90% всей этой немногочисленной (чуть больше 200 человек) студенческо-интеллигентской братии оказались в левом лагере, поддержав лозунг “народной белуджской автономии”, выброшенный радикальной частью марксистской Организации Народных Фидаев.

Уже летом 1979 года, в рамках работы по поддержке восстания в Иранском Курдистане, левыми белуджами Захедана была образована “Организация белуджских лидеров”. Ну а далее, в этот краткий период демократической весны, возникли еще несколько левых групп разной степени радикальности: Демократическая организация народа Белуджистана (союз коммунистов с местными народниками), Левая звезда (филиал радикалов из Организации Народных Фидаев/меньшинства), Национальное движение Белуджистана (филиал умеренных из Организации Народных Фидаев/большинства), Организация муджахидов Белуджистана (филиал Организации Народных Муджахидов).