Одним из существенных отличий движения пакистанских белуджей от других движений ближневосточного региона является достаточно массовое участие в нем женщин. Что для такой ультра-консервативной исламской страны как Пакистан есть дело невиданное и неслыханное.

И если в 2010-е годы женщины составляли костяк “Комитета единства Белуджистана” (BYC; собственно его организатор и лидер тоже женщина - Махранг Балоч), занимающегося правозащитой и привлечением внимания к нарушению прав человека (в Белуджистане ежедневно “пропадают без вести” 7-10 человек, заподозренных в “сепаратизме”), а так же мелькали в рядах “Организации белуджийских студентов” (BSO, председательницей которого с 2015 по 2020 годы была Карима Балоч), то уже в 2020-е отдельные женщины взялись и за оружие, создав подразделение “Освободительной Армии Белуджистана”. 

Но что совсем уж шокировало искушенную пакистанскую публику, так это то, что женщины-бойцы начали исполнять т.н. “самоубийственные акции” против армии и спецслужб. В консервативной Исламской Республике Пакистан так делать совсем не принято. 

В отличие от курдских апочистов (тоже активно привлекающих женщин в свои ряды), у белуджей нет мистического обоснования “акций самопожертвования” (которые курды тоже исполняют), ни проработанной идеологии “гендерной войны”. Движение пакистанских белуджей скорее похоже на светские националистические/“прогрессивные” движения стран Третьего мира из 20 века (типа Народного Фронта Освобождения Тыграя или Народного Фронта Освобождения Палестины), которые вовлекали в свои ряды женщин не столько ради борьбы с патриархальными порядками (хотя и это тоже), сколько во имя демонстрации единства нации в борьбе с угнетением.