- С Джорджиной [Чэпмен] мы не разговариваем. Она позволяет мне видеться с детьми, я благодарен. Она ничего не знала о том, что я делал. Я был мастером обмана. Все те женщины, которых она так красиво одевала, бросили ее в одночасье. Имейте же мужество, ради бога! Она ужасно пострадала из-за меня. Рад, что она обрела счастье с Эдрианом Броуди.

- Большая часть людей закрылись от меня. Близкие друзья. Члены семьи. Люди, которые обязаны мне карьерой. Просто исчезли в одночасье. Я боюсь звонить им, потому что не хочу, чтобы их отменили. Это безумная культура. Это маккартизм. Хотел бы я, чтобы Джеффри Катценберг принял мой звонок. И Тед Сарандос тоже. Брэдли Купер. Но я токсичный. Я понимаю. И не жду, что кто-то пожертвует ради меня карьерой. Но некоторые все же рискуют. Кто именно - я, разумеется, не скажу.

- Да, да, однажды я провозгласил себя «шерифом этого чертового города». Это была ирония! Марти Скорсезе позвонил мне сразу после: «Запомни одну вещь - ирония плохо читается в печати».

- Мне грустно, что люди нынче недостаточно любят кино, чтобы за него бороться. Я вижу, как Кристофер Нолан и Квентин Тарантино ведут эти одинокие крестовые походы, и жалею, что не на свободе, чтобы присоединиться к ним.

- Я надеюсь, меня запомнят по фильмам. Но не знаю. Наверное, нет. Думал ли я покончить с собой? Нет! Никогда! Я никогда бы не поступил так со своими детьми.

- «Криминальное чтиво» и «Влюбленный Шекспир» — самые знаковые фильмы, которые я сделал. Они воплощают две мои стороны. «Влюбленный Шекспир» — это все мои костюмные фильмы; «Криминальное чтиво» — все крутые.

- Я совершал порочные и уродливые поступки. Но я также сделал много великих вещей, я помог изменить культуру. Я построил немало карьер. Я был добр ко многим людям. Я не жертва. Я выживший. Выживший после собственных слабостей. Но я в трудном положении. Мне приходится поднимать себе боевой дух самому, потому что больше некому.