Живая земля Артёма Тасалова

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА

Артём Тасалов был человеком высшего духовного состояния. Перерастание чувств и мыслей в стихи стало смыслом его жизни. Именно стихами он говорил с миром. Артём посылал стихи в мир, как птиц в небо, не думая о том, вернутся ли они к нему хотя бы эхом. Выпуская стихи в свет, он прощался с ними навсегда, а когда вспоминал, читая, то словно удивлялся тому, какие они получились ладные.

В самом начале нашего знакомства Артём сказал: «Когда я сажусь перед чистым листом бумаги, я умнею». Да, поэзия возвышает разум.

Мы познакомились летом 1980 года в Театре Слова Леонида Ивановича Изотова. Артём читал чужие стихи как свои — в минуты чтения он становился автором стихотворения, говорил поэтическим языком не как читатель, а как поэт.

Впервые я услышал его чтение в спектакле по стихам Федерико Гарсиа Лорки «Я пишу твоё имя, Свобода!». В спектакле было несколько чтецов, но Лорку я видел именно в Артёме. В «Двенадцати» Александра Блока Артём был для меня Блоком и я с некоторым изумлением открыл в нём портретное сходство с Блоком — в больших печальных глазах Артёма я увидел глаза Александра.

Я увлекался тогда фотографическими портретами и монтажом. Портрет Артёма, сделанный в 1981 году или около того, я вмонтировал в фотографию тучи над озером. Кудри Артёма переплетались с лохмами тучи, а по открытому вороту его рубашки шла тихая рябь озёрной воды.

Вершиной (на мой взгляд) Артёма как чтеца стал «Чёрный человек» Сергея Есенина. Это было потрясающее прочтение, во время которого я видел перед собой Сергея Есенина — ещё живого, но уже приближающегося к смерти.

Спектакль должен был пройти так называемую «сдачу» или «приёмку» — получить одобрение специальной цензурной комиссии, состоявшей из работников горкома КПСС и отдела культуры. Я был на этом показе в укромном подвальчике дома 7Б по улице Гоголя, где тогда работал Театр Слова.

Спектакль запомнился мне лицом Артёма — светлым, как полная луна, в лучах двух софитов; голосом, в котором я слышал ужас одинокого человека, страх перед надвигающейся смертью и нежелание расставаться с жизнью. Завораживающий голос Артёма сопровождала гитара в руках Сергея Тимофеева. Изотов сидел в самом углу маленького зала и, сжавшись в комок нервов, слушал Артёма, закрыв глаза, изредка кивая головой и потом замирая.

Председатель комиссии, взяв небольшую паузу, сказал: «Этот спектакль не нужен нашей советской молодёжи. Он сеет упадничество и пессимизм». На замечание о том, что Сергей Есенин — классик русской поэзии и «Чёрный человек» издан множество раз, коммунист-цензор ответил, что поэма Есенина — это поэма, но такое прочтение...

Спектакль запретили к показу. На дворе был 1982 год, может быть, чуть позже. Коммунист-цензор сделал потом успешную карьеру как чиновник от культуры в постсоветское время, много говорил о Боге.

В те же годы я впервые услышал, как Артём читает свои стихи. Его речитатив, местами напоминавший пение, казался мне голосом, который входил в Артёма свыше и он, заполнив этот голос стихами, выпускал его в земной мир.

Артём жил одновременно в двух мирах — земном и потустороннем. Создавая стихи, он словно путешествовал в мире ином и возвращался со стихами на землю. Все стихи Артёма были о жизни и смерти.

К первому своему сборнику «Живая земля» Артём пришёл в 2004 году, приближаясь к полувековому рубежу. Последнюю книгу «Оцифрованный Бог» Артём собрал в дорогу двадцать лет спустя, в 2024-м, и сказал, что через неё он «продолжает своё заятнувшееся прощание с миром».

Мы с Жанной были на представлении этой книги в городской библиотеке в конце мая 2024 года, купили её и «Живую землю», Артём подписал книги, мы поговорили. Я слушал его после долгого перерыва и думал о том, что пока Артём пишет стихи, он живёт.

Невозможно было тогда подумать, что это наша последняя встреча. Много о чём тогда было невозможно или не хотелось думать.

Стихотворения простившегося с миром Артёма Тасалова остались нам в утешение и тихую радость: земля, на которой вырастают стихи, всегда будет живой.

Лев Шлосберг, Псков,
22 июля 2026 года