Вечером 30 декабря 2025 года в моей камерной двери открылась кормушка, в ней показались руки, в руках – книга. Борис Леонидович Пастернак, «Доктор Живаго». «Вот, принёс», – сказал мужской голос. Я присел перед дверью и увидел в окошке кормушки заместителя начальника тюрьмы, на имя которого около недели назад написал заявление с просьбой передать мне эту книгу, купленную Жанной и добравшуюся до тюремного замка.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ЛЬВОМ МАРКОВИЧЕМ ШЛОСБЕРГОМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ЛЬВА МАРКОВИЧА ШЛОСБЕРГА

На первой внутренней странице «Доктора Живаго» стояли два штампа «ПРОВЕРЕНО. ФКУ СИЗО №l УФСИН России по Псковской области», в каждом – подпись проверяющего члена комиссии и дата: 30.12.2025. Лауреат Нобелевской премии по литературе Борис Пастернак прошёл проверку воспитательного отдела псковской тюрьмы, и «Доктор Живаго» пришёл в мою камеру.

В центре Стокгольма есть музей Нобелевского фонда и в нём – стенд, посвящённый Борису Пастернаку. Если бы мог, я передал бы «Доктора Живаго» с двумя штампами «ПРОВЕРЕНО» в этот музей как знак трагической переклички XX и XXI веков в России. 

-1-

Заключённым Псковского СИЗО №1 нельзя послать книги в посылке или отдать через передачу. Единственный разрешённый способ – это приобретение книги через интернет на сайте издательства или магазина с указанием в качестве получателя ФИО человека и адреса тюрьмы. При получении книга проходит проверку в воспитательном отделе (до недели), получает штамп о проверке и передается заключённому…

Кроме него (прим. «Доктор Живаго»), я попросил прислать мне «Мастера и Маргариту» Михаила Булгакова, «Жизнь и судьбу» Василия Гроссмана, том Сергея Довлатова («Зона», «Компромисс», «Наши», «Иностранка», «Чемодан», рассказы и повести 1960-1970 гг.), стихи Иосифа Бродского («Остановка в пустыне» и «Конец прекрасной эпохи»), «Мысли о жизни. Воспоминания» Дмитрия Лихачёва.

Рядом с ними – «Град обречённый» и «Улитка на склоне» Аркадия и Бориса Стругацких, «Лавр», «Авиатор», «Брисбен» и «Чагин» Евгения Водолазкина и «Евангелие Михаила Булгакова» Александра Зеркалова.

-2-

Я понял уже в декабре, что в русской тюрьме мне важно читать в первую очередь русскую литературу, потому что она в огромной своей части, начиная с XIX века, – литература духовного сопротивления.

О первых шести книгах из моего тюремного собрания и судьбах их авторов хочу сказать особо, потому что все шестеро – это люди, кого советская система хотела и пыталась уничтожить морально и физически, почти всем им она существенно сократила жизнь, отравила многие годы, измучила их родных и близких. Но каждый из этих великих авторов смог сказать своё заповедное слово, которое дошло до читателя спустя годы и даже десятилетия после написания, а в случаях Булгакова и Гроссмана – после их кончины.

Из первых шести авторов счастливой можно назвать только судьбу Дмитрия Сергеевича Лихачёва. Судьбы живших и умерших в СССР Михаила Булгакова, Василия Гроссмана, Бориса Пастернака, как и судьбы высланных из страны и умерших на чужбине Иосифа Бродского и Сергея Довлатова трагичны: потрясения, лишения и страдания отняли у них годы жизни и творчества, неизмеримо многое осталось ненаписанным.

Но всё созданное Булгаковым, Гроссманом, Пастернаком, Довлатовым, Бродским и Лихачёвым даже на самых страшных своих страницах исполнено любви и сострадания к людям. Эти великие страницы пережили своё время и навсегда вошли в историю мировой культуры именно потому, что главная сила этих гениальных книг – любовь к людям.

Между тем судьбы их авторов драматичны, трагичны и в некоторые свои моменты – страшны. Каждая из этих судеб – отдельная книга, над которой плакали и будут плакать все, у кого есть сердце…

Лев Шлосберг,
Псковский тюремный замок

📝Полный текст статьи «Книги в тюрьме» о первых шести книгах Льва Шлосберга в СИЗО и судьбах их авторов читайте в «Новой газете».

Поддерживайте команду Псковского «Яблока», мы работаем в любых обстоятельствах и отчитываемся за каждый ваш рубль.