через площадь Революции, через ряды плоских квадратных деревьев и алоказий, через заросли магнолий, банановых пальм, сквозь южные кусты розово-желтого лилейника, мимо увитых плющом финиковых пальм и юкки, подружившихся карельских берез и парящих деревьев фейхоа, кустов роз и гортензий, стелющихся альпийских трав и луговых цветов, я вглядываюсь в двухглавых орлов башен Исторического музея, представляя себя индейцем, фотографирую эти башни и звезды в просвет иноземной растительности, вдыхаю фальшивые капли дождя по чьему-то заказу капающие с ненастоящего, слишком темного, слишком синего грозового неба, иду не разбирая лиц мимо Манежа, вижу магазин Достоевский, которого я опасаюсь, отчаянно думаю, что бояться нечего и сейчас я в него зайду, нахожу достоевские отговорки, чтобы не заходить, т.е. рассуждаю так: вот если я сейчас возьму и сверну, возьму и зайду, то что это будет? А ежели это там и случится, то стоит ли мне заходить? Горит там свет, но пусто там, - не означает ли это, что место это местом не является и что представленная там продукция лишь знак чего-то другого, но чего? Пока так размышляешь, ноги сами несут тебя в другие стороны и ты сам не заметишь, как давно уже катишь по красной ветке и уже совершенно в другом месте