В статье «Законность закрытия Ираном Ормузского пролива», опубликованной в блоге Европейского журнала международного права, исследовательский профессор Норвежского центра морского права Александр Лотт проводит фундаментальный правовой анализ действий Ирана в условиях продолжающегося международного вооруженного конфликта. Автор категорически отвергает распространенную квалификацию действий Ирана как установления фактической морской блокады. Опираясь на обычное международное право и Правило 95 Руководства по Сан-Ремо, Лотт утверждает, что ключевым императивным критерием блокады является ее абсолютная физическая и юридическая эффективность, а любые политические утверждения об обратном являются юридически несостоятельными. Если у тех или иных судов при выполнении соответствующих условий есть возможность пройти через пролив, утверждать, что существует блокада неправомочно.

Лотт предупреждает, что попытки США организовать конвойное сопровождение танкеров несут критические правовые риски для самих судов. Согласно Правилам 60 и 61 Руководства по Сан-Ремо, отражающим обычное международное право, суда, следующие в конвое под охраной военных кораблей воюющей стороны, автоматически квалифицируются как законные военные цели противника. Дополнительно автор констатирует, что даже нейтральные танкеры, перевозящие нефть, предназначенную для использования в военных целях противником, безоговорочно теряют свой гражданский иммунитет. На основании статьи 52(2) Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям, обычную природу которого признают США, такие суда могут быть законно атакованы как военные объекты, что создает прямую правовую основу для действий Ирана против конкретных категорий грузов, направляющихся в страны коалиции.

Центральным правовым противоречием, детально разбираемым в тексте, является острая коллизия режимов прохода: транзитного прохода и непреходящего мирного прохода. Формально Ормузский пролив подпадает под критерии статьи 37 Конвенции ООН по морскому праву (ЮНКЛОС) 1982 года как международный пролив, соединяющий исключительные экономические зоны, где должен применяться режим транзитного прохода. Этот режим, логика которого подтверждена решением Международного Суда ООН по делу о проливе Корфу 1949 года, не подлежит приостановке даже в период вооруженного конфликта, обязывая прибрежные государства обеспечивать безопасный и беспрепятственный проход нейтральных судов и воздушных судов. Однако на практике формируется сложная правовая серая зона. Иран, не ратифицировавший ЮНКЛОС (UNCLOS), последовательно и жестко настаивает на применении режима мирного прохода. Этот режим является существенно более ограничительным: он не предоставляет права на пролет воздушных судов, обязывает подводные лодки следовать исключительно в надводном положении с поднятым флагом и позволяет прибрежному государству предотвращать любой проход, который оно сочтет немирным.

Автор констатирует, что Иран выступает в роли упорного объектанта по отношению к норме о транзитном проходе как к части обычного международного права. Парадокс ситуации усугубляется тем, что ключевые государства-пользователи пролива, такие как США также не являются участниками ЮНКЛОС, хотя и заявляют, что транзитный проход является частью обычного международного права. В результате применимый режим де-факто зависит от статуса флага конкретного судна и того, является ли его государство участником Конвенции, что создает фрагментированную правовую реальность. В заключении Лотт делает твердый вывод: при отсутствии эффективной блокады нейтральные суда и воздушные суда сохраняют неотъемлемое право на проход через Ормузский пролив. Текущая нестабильность обусловлена не правом на блокаду, а параллельным существованием конкурирующих правовых режимов, что является прямым следствием фрагментарного участия ключевых геополитических акторов в системе ЮНКЛОС и их нежелания подчиняться универсальным нормам морского права.