🇬🇪 Бывшие силовики Грузии создают «Антианнексионную платформу»

В Тбилиси создана «Антианнексионная платформа» — объединение бывших военных, чиновников сектора безопасности, дипломатов и экспертов, которое собирается системно работать против российской политики в Абхазии и Южной Осетии.

Смотрим на состав и избранную повестку. Среди учредителей — бывший командующий Силами обороны Грузии Владимир Чачибая, экс-заместитель министров обороны и внутренних дел Нодар Харшиладзе, бывший заместитель секретаря Совета национальной безопасности Акия Барбакадзе, экс-вице-спикер парламента Паата Давитая, дипломаты и представители экспертного сообщества.

Чачибая. Он не относится к традиционному ядру нынешней оппозиции: в прошлом был депутатом от «Грузинской мечты» и советником Ираклия Кобахидзе. Поэтому его участие позволяет критиковать российское направление грузинской политики не только с привычных партийных позиций, но и от имени части прежнего военно-политического истеблишмента.

Платформа при этом не ограничивается публичной риторикой об «оккупации». Заявлены подготовка юридических заключений, документирование конкретных решений и действий российских и де-факто властей, работа с иностранными посольствами и аналитическими центрами, вопросы ВПЛ, продвижение персональных санкций. Упоминается и международное уголовное преследование, хотя здесь возможности под вопросом, поскольку действующее производство Международного уголовного суда по Грузии связано прежде всего с преступлениями периода войны 2008 года.

Главным материалом для новой структуры, вероятно, станет Южная Осетия. 9 мая Россия и Цхинвал подписали договор об углублении союзнического взаимодействия. Он предусматривает согласование оборонной, безопасностной и пограничной политики, сближение законодательства, налоговой и социальной систем, а также интеграцию энергетической, транспортной и телекоммуникационной инфраструктуры.

К договорной части добавилась кадровая. В июне руководство Южной Осетией перешло к Марату Камболову, ранее работавшему в российских федеральных структурах. Бывший президент Алан Гаглоев, в свою очередь, стал советником Владимира Путина. Для Тбилиси такая последовательность дает гораздо больше оснований говорить уже не только о военном присутствии России, но о постепенном административном встраивании Южной Осетии в российскую систему.

С Абхазией ситуация куда сложнее. Экономическая и бюджетная зависимость от России остается высокой, Москва расширяет транспортные связи и финансирование, действует новая программа социально-экономического развития на 2026–2030 годы. Но Сухум сохраняет заметно больше пространства для сопротивления российским требованиям, особенно в вопросах собственности, инвестиций и внутреннего регулирования. Поэтому сведение Абхазии и Южной Осетии в одну категорию «фактической аннексии» (читаем по-грузински) политически понятно, но аналитически требует осторожности. Ведь процессы там идут с разной скоростью и по разным моделям.

Есть и внутригрузинский аспект. Правительство само продолжает говорить об оккупации и аннексионных процессах. Значит, предмет спора — уже не терминология. Спор идет о том, достаточно ли Тбилиси делает в ответ.

Чачибая сформулировал эту претензию: осторожная политика после начала украинского кризиса могла считаться рациональной, но Москва не ответила на нее встречными шагами, тогда как отношения Грузии с западными партнерами заметно ухудшились. Поэтому можно давить и создавать платформы.

Для «Грузинской мечты» это может оказаться неприятнее обычной оппозиционной критики. Вопрос будет звучать примерно так — если власти сами признают ускорение российской интеграции Абхазии и Южной Осетии, почему практическая политика Тбилиси по-прежнему остается столь осторожной?

Евгения Горюшина, ИКСА РАН / ЮФУ, к. полит. наук, @inmemorych

#грузия #россия #абхазия #южнаяосетия

@sektorgor

🇦🇲 Новый состав парламента Армении

2 августа начал работу парламент Армении девятого созыва. В Национальном собрании — 105 депутатов: «Гражданский договор» получил 64 мандата, «Сильная Армения» — 29, блок «Армения» — 12. Из четырех мандатов, зарезервированных для представителей национальных меньшинств, три достались правящей партии, один — «Сильной Армении». От «Гражданского договора» избраны представители езидской, русской и курдской общин, от «Сильной Армении» — ассирийской.

Наши выводы

Внутри «Гражданского договора» произошла не столько смена команды, сколько сжатие партийного ядра. В 2021 году партия Пашиняна получила 53,91% голосов и 71 мандат, а по итогам нынешних выборов — около 49,8% и 64 мандата. Позиции партии ослабли, но фракция стала более управляемой: в парламент прошли те, кто готов работать в логике нового политического цикла.

Оппозиция снова получила мандаты, как и после выборов 2021 года. В прошлый раз парламентский инструмент не позволил ей сменить руководство страны или заблокировать ключевые решения власти. Теперь вопрос заключается в том, будут ли мандаты использованы только для символического давления по темам Церкви, политзаключенных, безопасности и отношений с Россией или для системной работы через комиссии, расследования и законодательные инициативы.

Отдельного внимания требуют парламентские комиссии. Правящая партия уже определила своих кандидатов на должности их председателей, однако окончательных утверждений еще предстоит дождаться. Комиссию по внешним связям может вновь возглавить Саркис Ханданян, комиссию по обороне и безопасности — Вилен Габриелян, для которого это будет новым назначением, комиссию по европейской интеграции — Сона Казарян, ранее входившая в ее состав, а комиссию по евразийской и региональной интеграции — Трдат Саргсян, также впервые выдвинутый на эту должность. Итоговые назначения покажут, как правящая партия распределяет ответственность за основные внешнеполитические направления: отношения с Западом, взаимодействие с Россией и ЕАЭС, вопросы безопасности и переговорные процессы с соседними государствами.

#армения

@sektorgor

🇦🇲🇺🇸 Армения становится частью американской системы вычислительной инфраструктуры

1 августа Никол Пашинян посетил вычислительный комплекс Eleveight AI в Гагарине Гегаркуникской области. Центр был открыт 1 июня, а визит показал следующий этап расширения. Первая очередь оценивается в $150 млн, около $70 млн уже вложено. Проектная мощность составляет 5 МВт, затем ее планируют увеличить до 40 МВт.

Техническое ядро центра — 512 ускорителей NVIDIA Blackwell Ultra B300, объединенных в 64 системы HGX B300. Компания продает доступ к ресурсам для обучения моделей, генеративного ИИ, инженерных расчетов и обработки данных. Армения начинает экспортировать уже не столько труд программистов и IT-услуги, сколько демонстирирует вычислительную мощность.

На момент запуска коммерчески доступная нагрузка составляла около 1,5 МВт. Она была полностью зарезервирована в течение месяца. Спрос есть, но состав клиентов и сроки контрактов не раскрываются. Пока нельзя говорить о крупном внутреннем рынке ИИ. Часть мощностей может обслуживать зарубежные компании, которым Армения предлагает инженерные кадры, недорогую площадку и хранение данных внутри страны.

До 20% ресурсов обещают направлять университетам и исследовательским центрам. В июне правительство и Eleveight AI подписали меморандум о развитии вычислений, облачных сервисов и применении ИИ в госуправлении.

Поставка B300 стала возможна после получения американской экспортной лицензии. Ереван связывает ее с армяно-американским меморандумом об инновационном партнерстве в сфере ИИ и полупроводников от 8 августа 2025 года. Документ предусматривает усиление экспортного контроля и предотвращение передачи ресурсов третьим странам. США открыли Армении доступ к передовым процессорам, но при этом включили ее в собственный пул технологического контроля.

Поэтому говорить о полной вычислительной независимости преждевременно. Серверы находятся в Армении и управляются армянской компанией, однако архитектура принадлежит NVIDIA, оборудование поставляется извне, а расширение и переход на новые поколения ускорителей хрестоматийно зависят от решений Вашингтона. Армения контролирует размещение вычислений, но отнюдб не производство техники и правила ее поставки.

При постоянной нагрузке 40 МВт комплекс будет потреблять около 350 млн кВт·ч в год — примерно 3,5% всей электроэнергии, произведенной Арменией в 2025 году. Для одного объекта это значительный объем. Потребуются отдельные сетевые мощности, резервирование и стабильная цена электроэнергии. Высотное расположение Гагарина снижает расходы на охлаждение, а солнечные установки частично покрывают потребление. При этом круглосуточная работа зависит от общей энергосистемы.

Технологическая часть проекта встроена в американскую систему лицензирования, тогда как энергетика Армении сохраняет зависимость от российских поставок газа и ядерного топлива. Американские ускорители будут работать на инфраструктуре, устойчивость которой по-прежнему связана с Россией.

В Раздане готовится более крупный проект Firebird AI. Первый этап предусматривает 6144 ускорителя NVIDIA Blackwell, около 18 МВт мощности и $500 млн инвестиций. Государство выделяет $25 млн на пятилетний доступ к ресурсам центра для университетов, стартапов и ведомств. Eleveight AI уже работает как коммерческий центр. Firebird крупнее и теснее связан с государственным заказом.

Армения первой на Южном Кавказе развернула коммерчески доступный кластер ускорителей Blackwell B300. Страна рискует остаться лишь инфраструктурной площадкой, предоставляющей территорию, энергию и обслуживание иностранным клиентам при сохранении зависимости от американских лицензий и внешних поставок оборудования.

#ии #армения #nvidia

@sektorgor

🇬🇪🇪🇺 Санкции затронули и электроэнергетику Грузии

Одновременно с решением по Кулеви Евросоюз внес в санкционный список российскую государственную компанию «Интер РАО».

Грузинские предприятия напрямую под ограничения не попали. Проблема в структуре собственности. Через зарегистрированные в Нидерландах Silk Road Holdings и Gardabani Holdings «Интер РАО» контролирует 75,47% Telasi Group. В нее входят тбилисская распределительная компания «Теласи», поставщик электроэнергии Telmico и ГЭС «Храми-1» и «Храми-2».

Остановка этих компаний из решения ЕС не следует. «Теласи» продолжит обслуживать столичные сети, Telmico — потребителей, гидроэлектростанции — вырабатывать электроэнергию.

Национальный банк Грузии уже сообщил, что местные банки смогут обслуживать компании в лари. Внутренние расчеты сохраняются.

Основные сложности возникнут при операциях за пределами страны. Европейские банки, страховые компании и поставщики оборудования будут учитывать санкционный статус собственника. Переводы могут задерживаться, а часть контрагентов предпочтет отказаться от сотрудничества, даже если прямого запрета на работу с грузинскими компаниями нет.

Осложняются выплата дивидендов, получение кредитов, покупка оборудования, страхование объектов и продажа долей. Любая крупная операция потребует подтверждения, что деньги или активы не переходят в распоряжение подсанкционной структуры.

В случае с Кулеви ЕС требует отказаться от российской нефти. В электроэнергетике вопрос касается уже не сырья, а собственности и финансовых связей.

Пока грузинские активы продолжают работать, но их обслуживание становится сложнее и дороже. Банки и международные партнеры будут проводить дополнительные проверки, а доступ к европейскому финансированию может сократиться.

Перед Тбилиси встает вопрос о дальнейшей судьбе этих предприятий. Сохранение нынешней структуры собственности означает постоянные санкционные риски. Быстрая смена владельца тоже потребует согласования с банками, регуляторами и инвесторами.

После Кулеви санкционное давление распространилось еще на один важный сектор грузинской экономики. ЕС начал работать не только с российскими поставками, но и с российским капиталом в критической инфраструктуре страны.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#грузия #ес #россия #энергетика

@sektorgor

Науру отозвало признание Абхазии и Южной Осетии

Правительство Науру отменило решения 2009 года о признании независимости Абхазии и Южной Осетии и прекратило дипломатические отношения с ними. Решение было принято 21 июля 2026 года и официально подтверждено 30 июля.

На ситуацию в регионе оно напрямую не повлияет. Науру не участвовало в переговорах и не имело существенных экономических интересов в Абхазии и Южной Осетии. Однако число государств — членов ООН, признающих две республики, сократилось до четырех: России, Никарагуа, Венесуэлы и Сирии.

Науру признало Абхазию 15 декабря 2009 года, Южную Осетию — днем позже. В тот же период обсуждалось предоставление островному государству российской помощи примерно на 50 млн долларов. Документов, прямо связывающих финансовую поддержку с признанием, опубликовано не было. Но оба решения принимались одновременно с активизацией российско-науруанских отношений.

За семнадцать лет связи Науру с Сухумом и Цхинвалом не получили серьезного продолжения. Не возникло заметной торговли, инвестиций, транспортного сообщения или постоянных совместных проектов. Контакты ограничивались визитами, официальными поздравлениями, участием делегаций в мероприятиях и наблюдением за выборами.

Позиция Науру изменилась вместе с внешними приоритетами страны. Главным донором и партнером островного государства остается Австралия, которая финансирует бюджет, полицию, банковскую систему, телекоммуникации и безопасность. В 2024 году Науру также восстановило дипломатические отношения с Китаем и поддержало принцип «одного Китая».

Учитывалась и позиция США. Американское законодательство ограничивает помощь правительствам, признающим Абхазию и Южную Осетию вне рамок территориальной целостности Грузии. Для небольшой страны, зависящей от внешнего финансирования, сохранение решения 2009 года создавало лишние ограничения.

Для Грузии это заметный дипломатический результат. В Тихоокеанском регионе больше не осталось стран, признающих Абхазию и Южную Осетию. Тбилиси также получил подтверждение, что решения о признании могут быть пересмотрены даже спустя много лет.

Для «Грузинской мечты» новость появилась в подходящий момент. На фоне ухудшения отношений с Евросоюзом и США власти могут представить решение Науру как результат политики непризнания. При этом оно не приближает восстановление контроля над территориями и не создает новых механизмов урегулирования.

Для Абхазии потеря признания ощутимее, поскольку Сухум использовал отношения с Науру как подтверждение собственной внешней политики. Для Южной Осетии последствия скромнее: Цхинвал гораздо сильнее ориентирован на Россию и интеграцию с ней.

Для Москвы решение Науру не стало серьезной потерей. Россия сохраняет военное, политическое и экономическое влияние в Абхазии и Южной Осетии. Позиция небольшого тихоокеанского государства не меняет положение на месте.

Но кампания международного признания, начатая после 2008 года, так и не получила продолжения.

Науру не изменило баланс сил на Южном Кавказе. Оно лишь сократило и без того небольшой круг дипломатических партнеров Абхазии и Южной Осетии. Их положение по-прежнему зависит прежде всего от отношений с Россией и развития ситуации в самом регионе.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#абхазия #южнаяосетия

@sektorgor

🇦🇲🇷🇺 Пашинян и Россия: новые сигналы

После телефонного разговора с Владимиром Путиным 27 июля Никол Пашинян на брифинге после заседания правительства сделал ряд заявлений в свойственной ему манере.

По ЕАЭС он заявил, что Союз «де-факто находится в коллапсе», поскольку его договорные положения не исполняются в полной мере. Поводом послужили российские ограничения на поставки армянской продукции и транзит через территорию России в другие страны ЕАЭС.

В части железнодорожной инфраструктуры Пашинян напомнил, что армянская железная дорога принадлежит государству, а с 2008 года передана в концессионное управление ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога», входящему в структуру РЖД. Он допустил обращение в арбитраж, а также заявил, что Армения может потребовать оплату за ресурсы и услуги, которые ранее предоставлялись российской стороне бесплатно.

Что стоит за заявлениями?

Пашинян представляет ограничения для армянского экспорта как свидетельство системного кризиса ЕАЭС. Фраза о «коллапсе ЕАЭС» — это не только политический выпад, но и попытка представить возникший кризис как следствие неисполнения союзных обязательств, а не как результат курса самой Армении. Основная ответственность при такой постановке вопроса возлагается на Россию как крупнейшего и наиболее влиятельного участника объединения.

Важно, что заявления прозвучали за неделю до заседания Межправительственного совета ЕАЭС, которое пройдет 6–7 августа в Чолпон-Ате. Ереван заранее подчеркивает переговорную позицию: либо ограничения будут сняты или пересмотрены, либо армянская сторона продолжит квалифицировать их как нарушение правил Союза.

Железнодорожная тема отражает отдельную линию давления на Москву. В ответ на упоминание российских вложений в размере около $2 млрд Пашинян фактически выставляет встречные требования: Армения располагает собственной инфраструктурой, активами и услугами, условия использования которых могут быть пересмотрены на коммерческой или правовой основе. Его слова позволяют предположить, что Ереван изучает возможность подготовки соответствующих претензий, однако говорить о принятом решении обратиться в арбитраж пока преждевременно.

Правительство Пашиняна продолжает курс на политическое и институциональное дистанцирование от России, одновременно расширяя взаимодействие с ЕС. Этот курс был обозначен и во время телефонного разговора Путина и Пашиняна. По всей видимости, армянские власти рассчитывают провести пересмотр отношений постепенно, сохранив экономические преимущества сотрудничества с Россией и минимизировав возможные издержки.

Однако повышение ставок в спорах вокруг ЕАЭС и железной дороги вряд ли само по себе изменит стратегический курс Еревана. Скорее, эти заявления показывают, что армянское руководство готовит правовую, экономическую и публичную аргументацию для дальнейшего сокращения зависимости от России.

#россия #армения

@sektorgor

🇦🇲🇬🇪🇪🇺 Армения и Грузия: европейский выбор и цена суверенитета

Грузия и Армения по-разному выстраивают отношения с Евросоюзом. Тбилиси довольно открыто сомневается в целесообразности членства, тогда как Ереван демонстрирует готовность двигаться в европейском направлении. Однако за внешне противоположными курсами скрывается одна проблема — насколько малое государство готово подчинить собственную внешнюю, торговую и визовую политику правилам крупного интеграционного объединения.

🇬🇪 В Грузии поводом для новой дискуссии стала идея расширить применение квалифицированного большинства при принятии внешнеполитических решений ЕС. Сейчас наиболее чувствительные вопросы, включая санкции, требуют согласия всех государств. Предлагаемая реформа позволила бы принимать часть решений большинством голосов, лишив отдельные страны возможности самостоятельно заблокировать их.

Опасения Тбилиси нельзя считать беспочвенными. Для небольшого государства право вето остается одним из немногих инструментов, позволяющих защищать собственные интересы внутри объединения. В случае перехода к большинству Грузия не смогла бы в одиночку остановить решение, затрагивающее ее отношения с Россией, Китаем, Турцией, Азербайджаном или Ираном.

При этом реформа пока не принята. Для ее запуска необходимо единогласное решение Европейского совета, а национальные парламенты стран ЕС могут возразить против изменения процедуры. Квалифицированное большинство также предполагает поддержку широкой коалиции государств, а не передачу всей власти нескольким крупнейшим участникам Союза.

Поэтому заявления представителей «Грузинской мечты» следует рассматривать трезво. С одной стороны, они поднимают реальный вопрос о положении малых стран в реформируемом ЕС. С другой — позволяют грузинскому руководству объяснять замедление евроинтеграции изменением самого Евросоюза, а не только внутренними решениями Тбилиси.

Официально кандидатский статус Грузии не отменен. «Грузинская мечта» пока не отказалась от европейской интеграции юридически. Но риторика заметно изменилась. Членство в ЕС перестает восприниматься как безусловная цель и начинает оцениваться через соотношение приобретаемых преимуществ и передаваемых полномочий.

🇦🇲 Армения находится на другом этапе. В 2025 году парламент принял закон о начале процесса вступления в ЕС. Однако этот документ не равнозначен официальной заявке на членство. Армения пока не получила статус кандидата и не начала переговоры по главам европейского законодательства.

Дальнейшее продвижение к членству неизбежно потребует от Еревана определенного внешнеполитического выбора.

Это означает, что при сохранении нынешних правил на поздней стадии переговоров перед Арменией могут встать вопросы о присоединении к антироссийским санкциям, введении виз для российских граждан и выходе из механизмов ЕАЭС. Пока речь идет о возможных последствиях полноценного членства, до которого Армении предстоит пройти длительный путь.

Проблема политики Еревана заключается в стремлении максимально долго сохранять промежуточное положение. Армянские власти рассчитывают получать европейскую финансовую, политическую и технологическую поддержку, одновременно используя преимущества членства в ЕАЭС и сотрудничества с Россией.

Острым остается вопрос российского бизнеса. Публичных документов ЕС, содержащих прямое требование вытеснить российские компании из Армении, пока нет. Брюссель официально говорит о диверсификации, устойчивости экономики и расширении европейских инвестиций. Изменение стандартов, механизмов контроля и внешнеполитических обязательств способно постепенно сократить российское присутствие даже без формального запрета.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#грузия #армения #россия

@sektorgor

🇬🇪🇪🇺 Кулеви под новым санкционным механизмом ЕС

Включение Европейским союзом нефтеперерабатывающего завода в грузинском порту Кулеви в 21-й пакет санкций высвечивает несколько важных экономических и политических аспектов отношений Брюсселя и Тбилиси.

Фактически Брюссель впервые применяет механизм условного введения санкций — conditional sanctions. Ограничения вступят в силу 25 января 2027 года, если предприятие не прекратит переработку российской нефти. Речь идет не о немедленной блокировке завода, а о принуждении к изменению его сырьевой модели. ЕС оставляет НПЗ возможность сохранить доступ к европейскому рынку, но только при условии полного отказа от российского сырья.

Почему под санкционное давление попал именно Кулеви?

Первая очередь НПЗ мощностью 1,2 млн тонн была введена в эксплуатацию в конце 2025 года. После завершения второй очереди производительность предприятия должна достичь 4,5 млн тонн нефти в год. По данным европейских аналитических структур, с февраля 2023-го по февраль 2026 года через грузинские порты в ЕС и Великобританию было экспортировано нефтепродуктов примерно на 1,2 млрд евро. Предполагается, что часть этой продукции могла быть произведена из российской нефти. Только из порта Кулеви с октября 2025 года было отгружено 1,46 млн тонн нефтепродуктов стоимостью около 811 млн евро.

Именно эти объемы привлекли внимание европейских регуляторов к грузинской нефтяной инфраструктуре. По утверждениям европейских структур, НПЗ в Кулеви работал преимущественно на российском сырье, а порт Батуми также использовался для экспорта нефтепродуктов российского происхождения. Брюссель предлагает альтернативу — заменить российскую нефть поставками из других стран, прежде всего Казахстана и Туркменистана.

Показательно, что грузинская сторона уже демонстрирует готовность перестроить работу предприятия в соответствии с требованиями ЕС. Компания Black Sea Petroleum заявила о намерении полностью отказаться от российской нефти и перейти на альтернативные источники поставок. Таким образом, санкционное решение начинает менять энергетическую структуру региона еще до формального вступления ограничений в силу.

Про политический контекст. Решение по Кулеви принимается на фоне продолжающегося ухудшения отношений между Брюсселем и Тбилиси. Еще в 2022 году грузинские власти отказались присоединиться к антироссийской санкционной политике в том формате, которого ожидал Евросоюз. Это стало одним из основных источников политико-экономического напряжения между сторонами.

Ваге Давтян, в.н.с. сектора кавказских исследований ИКСА РАН, д. полит. наук, @vahedavtyan

#грузия #ес

@sektorgor

🇦🇲🇷🇺 Что происходит в отношениях между Арменией и Россией сегодня?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно просто сравнить два пресс-релиза, которые были опубликованы по результатам вчерашней телефонной беседы между Николом Пашиняном и Владимиром Путиным.

Тезисы с сайта премьер-министра Армении
обменялись мнениями по повестке отношений Армения — Россия, в частности, относительно возникших в двусторонних экономических отношениях проблем.
Пашинян подчеркнул, что ограничения на экспорт товаров армянского происхождения на рынок РФ противоречат договорно-правовой базе Армения — Россия и регулированиям ЕАЭС, и попросил принять меры в направлении урегулирования этих проблем.
касательно проведения в Республике Армения референдума по вопросу членства Армении в ЕС, Пашинян подчеркнул, что проведение референдума на практике возможно только после направления Арменией официальной заявки в ЕС для членства в ЕС и когда данная тема получит предметный характер
Пашинян подчеркнул готовность правительства Республики Армения решать указанные вопросы посредством открытого, партнерского и дружественного диалога.

А теперь посмотрим на сообщение на сайте Кремля
по инициативе армянской стороны состоялся телефонный разговор
Владимир Путин подтвердил приверженность принятому на саммите Евразэс в Астане 29 мая 2026 года Совместному заявлению лидеров Белоруссии, Казахстана, Киргизии и России относительно действий Республики Армения, направленных на вступление в Европейский союз.
была акцентирована необходимость проведения в Армении в возможно короткие сроки общенационального референдума о вступлении в ЕС или дальнейшем пребывании в составе Евразэс.

О чем нам этом говорит?
Нет поздравления по итогам парламентских выборов – даже не с победой, а с прошедшими выборами.
Несмотря на заявления о диверсификации, руководство в Армении хочет восстановить экономические отношения с Россией и не допустить их полной деградации. А это значит, что готовые альтернативы полностью заменить Россию в области экономики, энергетики, продовольственной безопасности и пр. сегодня отсутствуют. В противном случае Пашинян бы не звонил не поздравившему его Путину и апеллировал к необходимости соблюдения правил ЕАЭС и просил принять меры.
Позиция России не изменилась: готовы что-то обсуждать или менять либо после референдума, либо после саммита ЕАЭС в декабре.

#россия #армения

@sektorgor

🇦🇿 Трамп репостнул Хамаде: зачем Баку понадобился канал в MAGA

Репост Дональда Трампа о поездке конгрессмена Абрахама Хамаде в Азербайджан выглядит как простая активность в соцсети? Нет, конечно. Разбираем неслучайную активность в социальных сетях.

Поездка состоялась 17–22 июня 2026 года, колонка Хамаде на Newsmax вышла 29 июня, а Трамп репостнул ее 28 июля — почти через месяц. Тем самым происходит усиление конкретного тезиса: Азербайджан должен рассматриваться как опорный партнер США между Россией и Ираном.

Хамаде — республиканец от Аризоны, конгрессмен первого срока, бывший прокурор и офицер военной разведки резерва армии США. Он входит в комитет Палаты представителей по вооруженным силам и работает по линии разведки, специальных операций и стратегических сил. В Конгрессе это пока не тяжеловес, способный самостоятельно менять внешнюю политику. Но он все же встроен в трампистскую среду, получил поддержку Трампа на выборах и продвигает повестку America First — силовое сдерживание, энергетическое доминирование и ограничение влияния России и Ирана. Все по классике.

В Баку Хамаде встретился с Ильхамом Алиевым, главой МИД Джейхуном Байрамовым, спикером Милли Меджлиса Сахибой Гафаровой и руководством AZPROMO. Обсуждались отмена раздела 907 Акта о поддержке свободы, контакты между парламентами, участие американского бизнеса в азербайджанских проектах, передача технологий, финансовые инструменты, энергетика, безопасность и ставшая уже хрестоматийной транспортная связанность. Отдельное место занял TRIPP.

Контрактов, меморандумов или оборонных соглашений по итогам поездки не подписали. Хамаде был нужен Баку как политический проводник в той части Вашингтона, где решения готовятся через личную лояльность президенту.

Главная практическая тема — раздел 907, ограничивающий прямую помощь правительству Азербайджана. Хамаде присоединился к законопроекту о его отмене, но провести документ в одиночку не способен. Текст еще должен пройти комитет по иностранным делам, Палату представителей и Сенат. Визит, конечно, не решил проблему 907, но встроил кампанию в трампистское видение, в котором фокус смещается с Азербайджана — получателя американской помощи — на Азербайджан — партнера по безопасности, энергетике и сдерживанию Ирана.

Разумеется, мы обнаружили деловую связь Хамаде с Томом Барраком. Баррак — давний советник Трампа, посол США в Турции и спецпредставитель по Сирии. Хамаде сотрудничал с ним по сирийскому направлению, в том числе по поиску пропавших американцев и контактам с новыми властями Сирии. Все это указывает на то, что Хамаде уже включен в ближневосточный круг команды Трампа, где Турция, Сирия, Израиль, Иран и Южный Кавказ рассматриваются совместно.

Алиев получил дополнительный канал доступа к Белому дому. Ранее Баку делал ставку на личные отношения с Трампом и исполнительной властью. Теперь к ним добавляется работа с Конгрессом и консервативной медиасредой. После поездки появилась колонка Хамаде, выступления его советника Брайана Лайба на Newsmax, призывы отменить 907 и расширить оборонное сотрудничество с Азербайджаном. Репост Трампа замкнул эту информационную цепочку. Все просто, технократично и очень в духе Трампа.

Поездка Хамаде не принесла Баку немедленной сделки, но создала политический аванс. Азербайджан получил подтверждение, что его аргументы услышаны внутри MAGA: Баку представлен как энергетический и транзитный узел, партнер против терроризма и Ирана и элемент американского присутствия на Южном Кавказе. Реальный эффект станет понятен по движению законопроекта об отмене 907, появлению американских инвестиций и решениям администрации в сфере безопасности. Пока достигнут промежуточный результат: азербайджанская повестка получила личное одобрение Трампа и закрепилась внутри его политической экосистемы. Как обычно — наблюдаем.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#сша #азербайджан #трамп

@sektorgor

🇦🇲 Атомный выбор Армении: почему опыт Болгарии важнее политических обещаний

Ваге Давтян написал для «Фонда стратегической культуры» текст об атомной дилемме Армении.

Поводом стал визит руководства Мецаморской АЭС на болгарскую станцию «Козлодуй». Обе АЭС создавались в рамках советской инженерной школы, однако Болгария уже прошла путь, который сегодня предлагается Армении: политически переориентироваться на Запад, сохранив необходимость десятилетиями работать с советской технологической базой.

После вступления Болгарии в ЕС первые четыре блока «Козлодуя» были закрыты. Пятый и шестой блоки с реакторами ВВЭР-1000 прошли глубокую модернизацию и продолжают работу, соответствуя европейским требованиям. Новые западные проекты при этом столкнулись с высокой стоимостью, проблемами финансирования и технологической совместимости.

Для Армении этот опыт имеет непосредственное значение.

Мецаморская АЭС проходит очередную программу продления эксплуатации при участии «Росатома». На работы направляются 65 млн долларов. Станцию планировали использовать до 2036 года, однако теперь обсуждается возможность продления срока работы до 2046 года. Причина проста: Ереван пока не определился, какой реактор должен заменить действующий энергоблок.

Власти Армении демонстрируют интерес к американским малым модульным реакторам. При этом широко озвученные 9 млрд долларов не являются подтвержденными инвестициями США в строительство новой станции. Речь идет о потенциальной стоимости долгосрочного сотрудничества, куда могут входить технологии, консультации и сопутствующие услуги.

Россия также предлагает Армении решения в области малой атомной энергетики. Но Ваге Давтян ставит более принципиальный вопрос: отвечает ли ставка исключительно на малые реакторы долгосрочным интересам страны?

Армения может рассматривать новую АЭС не только как источник электроэнергии для внутреннего рынка. Рост потребления в Грузии, дефицит мощности в северных районах Ирана и развитие энергокоридора Иран — Армения — Грузия — Россия создают возможность для экспорта. В таком случае стране может понадобиться не набор малых реакторов, а полноценная атомная мощность среднего или большого класса.

Главный вывод текста заключается не в необходимости выбрать Россию вместо США. Выбор атомной технологии нельзя превращать в продолжение внешнеполитического маневрирования.

Реактор определяет структуру энергетики на несколько десятилетий. Вместе с ним страна выбирает поставщика топлива, систему обслуживания, подготовку кадров, нормативную базу и технологическую зависимость.

Опыт Болгарии показывает, что политическое решение о смене партнера еще не создает новую атомную отрасль. Армении важно сохранить собственные компетенции и не заменить одну зависимость другой, более дорогой и пока не подкрепленной готовым промышленным решением.

Полный текст Ваге Давтяна — «Атомная дилемма Армении: чему учит опыт Болгарии?» здесь.

#россия #мирныйатом #армения #болгария

@sektorgor

🇬🇪🇹🇷 Как Турция стала незаменимым военным партнером Грузии

Встреча министра обороны Грузии Ираклия Чиковани с послом Турции Мустафой Тюркером Ары и военным атташе Ильханом Октендуралом не привела к публичному объявлению нового контракта, гранта или поставки. 22 июля грузинское Минобороны сообщило только об обсуждении текущих вопросов двустороннего сотрудничества. Отдельная причина встречи — завершение миссии турецкого военного атташе.

Финансовая база сотрудничества складывалась в несколько этапов. Базовое соглашение было подписано в 1997 году. К июню 2005 года грузинская сторона оценивала уже полученную с 1998 года турецкую военную помощь в 37,4 млн долларов. Тогда же был подписан еще один документ на 1,5 млн долларов.

В конце 2017 года стороны подписали пятилетнее соглашение, рассмотренное парламентом Грузии в 2018 году. Оно предусматривало 5,5 млн турецких лир: 4,5 млн направлялись на закупку товаров и услуг у турецких компаний для военной инженерной школы и инженерной бригады, еще 1 млн — на модернизацию аэродрома Марнеули. Но в документе дополнительно фигурировали 3,883 млн долларов неиспользованных средств прежних турецких грантов.

Крупнейшее грантовое соглашение было заключено 24 декабря 2019 года. Турция выделяла Грузии 100 млн лир на пять лет для реформирования военной логистики и закупок у турецких производителей. На момент подписания это составляло около 17 млн долларов. Из конкретно подтвержденного исполнения известны четыре ремонтно-сервисные машины стоимостью 866,4 тыс. долларов и восемь экскаваторов-погрузчиков HIDROMEK стоимостью 404,8 тыс. долларов. Публиковались также сведения о передаче автобусов, инженерной и аэродромной техники.

Посчитаем и коммерческие закупки. В июне 2024 года Грузия получила 46 бронеавтомобилей VURAN 4×4 производства BMC. Турецкая государственная компания ASFAT выступила генеральным подрядчиком и в своем годовом отчете назвала эту поставку экспортом по контракту 2022 года. Стоимость контракта не раскрыта. Следовательно, VURAN нельзя автоматически включать в турецкую безвозмездную помощь.

В 2025–2026 годах сотрудничество стало ощутимее на уровне сил специальных операций. В марте 2025 года турецкое командование передало грузинскому спецназу несколько типов штурмовых винтовок. Модели, количество и стоимость официально не названы. 26 марта 2026 года состоялась новая передача военного оборудования турецкого производства, однако точная номенклатура также не раскрывалась.

Последние подписанные документы относятся не к крупным закупкам. 9 октября 2025 года министры обороны двух стран подписали протокол о сотрудничестве в сфере военной медицины и образования. 21 ноября 2025 года МВД Грузии и Генеральный штаб Турции заключили техническое соглашение, позволившее грузинской береговой охране участвовать в операции НАТО Sea Guardian. В январе–феврале 2026 года 11 грузинских военнослужащих уже находились на турецком фрегате TCG Gaziantep.

В июне 2026 года Грузия также приняла трехсторонние учения спецназа Caucasian Eagle 2026 с участием Турции и Азербайджана. Отрабатывались рейды, зачистка зданий, подрывные работы и действия с боевой стрельбой. Данный формат напрямую связывает грузинские подразделения с турецкой системой подготовки и с трехсторонней архитектурой безопасности вокруг транспортной и энергетической инфраструктуры региона.

Подтвержденная турецкая помощь Грузии измеряется десятками миллионов долларов, но единой итоговой суммы нет. Гранты, остатки старых программ и коммерческие контракты нельзя объединять в один показатель.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#грузия #турция

@sektorgor

🇷🇺🇦🇲 Томаты и рыба: первые признаки недовольства в Армении

Мы внимательно следим за реакцией в Армении на ухудшение экономических отношений с Россией. Правительство страны уже вводит меры поддержки экспортеров, однако появились и первые признаки недовольства среди местных производителей.

🍅 Первый кейс — производители томатов. 20 июля фермеры перекрыли трассу Ереван — Ерасх из-за того, что перерабатывающие заводы не закупают урожай. Один из участников акции сообщил, что в поле остались 60 тонн томатов. Проблема имеет системные причины: в первом полугодии 2025 года Армения экспортировала 6,3 тыс. тонн томатов, из которых 99,9% ушло в Россию. После введения российских ограничений власти заявляли о первых партиях овощей, отправленных в ЕС и другие страны, но конкретные направления не назывались. При этом в июне было экспортировано только 200 тонн томатов.

🎣 Второй кейс — рыбоводы. 21 июля они вышли к зданию правительства и заявили о проблемах со сбытом около 15 тыс. тонн живой рыбы и рыбной продукции. Часть товара уже была возвращена из России. В 2025 году Армения экспортировала рыбу примерно на $79,8 млн, из них $78,4 млн пришлось на Россию. Формально 16 июля правительство утвердило требования для выхода на рынок ЕС, но сами рыбоводы утверждают, что быстро заменить российский рынок невозможно.

Это первые сигналы того, что политика экспортной диверсификации пока не дает системного результата. Говорить о ее провале рано: протесты производителей остаются локальными и не приобрели массового характера. Однако отсутствие убедительных результатов масштабной переориентации экспорта способно усилить недовольство. Пока публично видны в основном единичные поставки и закупки в рамках мер поддержки, в которых заметную роль играет диаспора. Это помогает отдельным производителям, но не заменяет устойчивого рынка с понятными объемами, ценами, маршрутами и сроками оплаты.

#россия #армения

@sektorgor

🇷🇺🇦🇿 Руслан Эдельгериев в Баку: Москва возвращает разговор к практическим вопросам

23 июля министр иностранных дел Азербайджана Джейхун Байрамов принял помощника президента России Руслана Эдельгериева. Встреча показала, что Москва и Баку сохраняют рабочий диалог по вопросам, напрямую связанным с безопасностью и экономикой двух стран.

Эдельгериев с 2018 года ведет международный климатический трек. В мае 2024 года он стал помощником президента России, позднее его полномочия были расширены за счет водных ресурсов.

Он тесно связан с Кавказом. Его отец — чеченец, мать — русская, уроженка Краснодарского края. Значительную часть карьеры Эдельгериев провел в Чечне: возглавлял Министерство сельского хозяйства, работал вице-премьером и председателем правительства республики. Это человек, который знает регион не по аналитическим запискам, а по собственному управленческому опыту.

Его аграрная специализация совпадает с реальными проблемами Южного Кавказа: дефицитом воды, засухами, деградацией земель, снижением урожайности и износом гидротехнической инфраструктуры. Россия располагает гидрометеорологическими данными, спутниковыми системами наблюдения, научными школами и технологиями, которые могут использоваться для решения этих задач.

Одной из главных тем встречи стал Каспий. Снижение уровня моря угрожает портам, судоходству, рыболовству, энергетическим объектам и прибрежным территориям. Россия контролирует бассейн Волги, обеспечивающей основную часть притока воды в Каспий. Без участия Москвы невозможно выстроить полноценную систему наблюдения за морем и подготовить общие меры адаптации.

Стороны договорились активизировать двустороннюю рабочую группу по Каспию. Это может означать обмен данными, совместные исследования и подготовку решений для портовой и береговой инфраструктуры. Для России важно сохранить ведущую роль в каспийской экологической повестке и не передавать ее внешним игрокам.

Отдельное направление — река Самур, от которой зависит водоснабжение юга Дагестана и северных районов Азербайджана. У Москвы и Баку уже действует механизм распределения воды и совместной эксплуатации гидротехнических сооружений. Следующими шагами могут стать цифровой учет водозабора, сохранение экологического стока и модернизация ирригационных систем.

Эдельгериев возглавлял российскую делегацию на COP29 в Баку. Россия заинтересована в том, чтобы международные углеродные механизмы не превращались в инструмент санкционного и торгового давления. Сотрудничество с Азербайджаном позволяет продвигать более прагматичный подход, учитывающий интересы стран — производителей энергоресурсов. Москва может предложить Баку в том числе и прикладные проекты, включающие карбоновый полигон, мониторинг засух, оценку поглощения углерода лесами и почвами, водосберегающее орошение, восстановление деградированных земель и подготовку специалистов.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#россия #азербайджан

@sektorgor

🇷🇺🇹🇷 Газ, атом и транзит: что Москва получает от энергетического диалога с Анкарой

Встреча Александра Новака и Алпарслана Байрактара состоялась 23 июля. Никаких новых соглашений публично не объявлено. Турция, несмотря на давление Запада, расширение закупок американского СПГ и собственную политику диверсификации, продолжает обсуждать с Россией долгосрочную конструкцию энергетических отношений и торговаться. Москва сохраняет один из крупнейших внешних рынков для своего газа и одновременно закрепляется в турецкой атомной энергетике на несколько десятилетий.

Первый практический результат — сохранение газового рынка. Два контракта BOTAŞ с «Газпромом» общим объемом около 22 млрд куб. м были продлены до конца 2026 года. Срок небольшой, но поставки не прекращены, трубопроводы загружены, а переговоры о следующем периоде продолжаются. Для России это чрезвычайно важно после резкого сокращения европейского рынка. Турция остается крупным покупателем, а «Турецкий поток» — действующим маршрутом в Южную и Центральную Европу. Через него российский газ поступает не только на турецкий рынок, но и в Болгарию, Сербию и Венгрию. В 2025 году Венгрия получила по этому направлению около 7,5 млрд куб. м.

Анкара действительно увеличивает закупки СПГ и пытается снизить долю одного поставщика. Но российский газ сохраняет преимущество уже построенной инфраструктуры. Его не нужно доставлять танкерами, регазифицировать и закупать на перегретом мировом рынке. В условиях рисков в Черном море, вокруг Ирана и на ближневосточных морских маршрутах исправно работающие «Голубой поток» и «Турецкий поток» становятся для Турции страховкой. Именно надежность этих маршрутов российская сторона вынесла в центр официального сообщения о встрече.

Еще более серьезный российский актив — АЭС «Аккую». Станция мощностью 4,8 ГВт должна производить около 10% электроэнергии Турции. «Росатом» не просто построит объект, а останется его владельцем и оператором. Газовый контракт можно пересмотреть через несколько лет. Атомная станция создает технологическую связь на 60 лет и более.

Показательно, что Россия продолжает финансировать проект даже после блокировки части платежей и отказа Siemens Energy поставить необходимое оборудование. В конце 2025 года Анкара сообщила о предоставлении Россией еще 9 млрд долларов для «Аккую». Оборудование Siemens было заменено китайскими аналогами. Проект столкнулся с санкционными ограничениями, но не был остановлен.

Переговоры о продаже турецким компаниям до 49% акций «Аккую» также не обязательно означают ослабление российских позиций. Российская сторона может вернуть часть вложенных средств и разделить финансовые риски, сохранив контрольный пакет, технологии и функции оператора. Одновременно турецкий капитал становится заинтересованным в завершении станции и ее нормальной работе. Проект перестает восприниматься в Анкаре исключительно как российский объект и получает внутреннюю политическую протекцию.

Успешный запуск «Аккую» дает «Росатому» сильную позицию в переговорах о следующих турецких АЭС, исследовательском реакторе и малых модульных установках. Решений по этим направлениям пока нет, но первая станция становится готовой технологической и кадровой базой. России уже не нужно доказывать Турции возможность атомного сотрудничества с нуля.

🇷🇺 Россия сохраняет рынок примерно на 22 млрд куб. м газа, поддерживает работу единственного крупного южного маршрута в Европу, защищает многомиллиардные вложения в «Аккую» и оставляет открытой возможность дальнейшего атомного сотрудничества.

🇹🇷 Турция будет торговаться по цене и расширять связи с США, Азербайджаном и другими поставщиками. Но диверсификация не устраняет российское присутствие. Москва остается единственным партнером, который одновременно обеспечивает Турцию крупными трубопроводными объемами газа, строит ее первую АЭС, финансирует проект и берет на себя его эксплуатацию. В этом и состоит основной результат встречи.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#россия #турция

@sektorgor

🏔 Большой Кавказ без внешнего арбитража

22 июля состоялся международный круглый стол «Критические инфраструктуры Большого Кавказа в условиях геоэкономической конкуренции» с подключением площадки Российско-Армянского университета.

Организаторами выступили Южный федеральный университет, Центр прикладной аналитики международных и региональных процессов ЮФУ @sfedu_study, Институт Китая и современной Азии РАН и Российско-Армянский университет @RAU_uni.

Одной из тем стал формат «3+3», объединяющий Армению, Азербайджан, Грузию, Россию, Турцию и Иран.

Директор ИКСА РАН @asiatica_ru Кирилл Бабаев обратил внимание на противоречие, которое сегодня определяет ситуацию на Южном Кавказе. Государства могут находиться в жестком политическом конфликте, но при этом нуждаться друг в друге при строительстве транспортных маршрутов, развитии энергетики и расширении торговли.

Каждая из трех республик Южного Кавказа стремится встроиться в крупные международные проекты, получить доступ к грузовым потокам и укрепить собственное политическое значение. При этом многие инициативы продвигают страны, отношения между которыми остаются напряженными.

По словам Бабаева, Россия должна предлагать такие решения, которые будут приемлемы для всех участников. Формат «3+3» может стать площадкой для прямого согласования транспортных и энергетических проектов между странами региона и их ближайшими соседями.

Смысл этой идеи в том, что вопросы инфраструктуры Кавказа должны обсуждаться прежде всего самими государствами региона, без постоянного участия внешних посредников.

Возобновление «3+3» могло бы помочь согласовать уже существующие проекты, снизить политические риски и восстановить рабочий диалог там, где двусторонние отношения остаются сложными.

Для России, Турции и Ирана это вопрос влияния в непосредственном соседстве. Для Армении, Азербайджана и Грузии — доступ к маршрутам, инвестициям и участию в определении будущей транспортной архитектуры Южного Кавказа.

Пока формат существует скорее как политическая рамка. Но интерес к нему сохраняется у всех шести государств. Причина очевидна: без согласования интересов крупные инфраструктурные проекты в регионе либо будут буксовать, либо станут новыми источниками напряжения.

#иксаран #юфу #рау #армения #россия

@sektorgor

🇮🇷🇸🇦 Иран и Саудовская Аравия: США пересматривают политику ядерного нераспространения

Администрация Дональда Трампа одобрила 30-летнее соглашение с Саудовской Аравией о сотрудничестве в области «мирного атома». Документ открывает путь к развитию национальной гражданской ядерной программы королевства и, что особенно важно, допускает возможность создания на его территории мощностей по обогащению урана.

Фактически речь о соглашении, заключаемом в рамках Section 123 Закона США об атомной энергии, — так называемом 123 Agreement. Это обязательное юридическое основание для передачи американских ядерных технологий, оборудования и материалов иностранным государствам. После подписания администрацией документ направляется в Конгресс США, который в течение установленного законом срока может заблокировать его вступление в силу. Таким образом, Белый дом уже принял политическое решение, однако впереди остается важный этап парламентского контроля.

Соглашения, заключаемые в рамках Section 123, связаны не только с коммерческими контрактами. По сути, это один из ключевых инструментов американской внешней политики, посредством которого Вашингтон формирует долгосрочные технологические альянсы, закрепляет стандарты регулирования, создает зависимость партнеров от американских технологий, оборудования и сервисного обслуживания. В атомной энергетике влияние измеряется не годами, а десятилетиями, поэтому подобные соглашения становятся элементом долгосрочной геополитической архитектуры.

На протяжении многих лет Вашингтон последовательно выступал против появления у своих партнеров технологий обогащения урана, считая их одним из ключевых элементов потенциального военного ядерного цикла. Именно поэтому соглашение с ОАЭ 2009 года получило статус «золотого стандарта» режима нераспространения: тогда Эмираты добровольно отказались от подобных технологий.

Теперь США фактически отходят от собственной многолетней доктрины.

Вашингтон стремится закрепить американское доминирование на перспективном рынке атомной энергетики Персидского залива, не оставляя пространства для экспансии России и Китая.

Речь идет о формировании долгосрочной технологической зависимости Эр-Рияда от американской атомной промышленности.

Особого внимания заслуживает содержание соглашения. Документ допускает возможность строительства в Саудовской Аравии предприятия по обогащению урана при участии американских компаний. Именно этот пункт стал наиболее дискуссионным, поскольку технологии обогащения урана относятся к числу наиболее чувствительных компонентов ядерного топливного цикла с точки зрения режима нераспространения.

Возникает противоречие. Соединенные Штаты продолжают требовать максимальных ограничений для иранской программы обогащения урана, одновременно допуская появление аналогичных технологий у одного из главных региональных соперников Тегерана — Саудовской Аравии. Такой расклад вполне вписывается в нынешнюю геополитическую конкуренцию на Ближнем Востоке.

В целом мы наблюдаем начало нового этапа геоэкономической конкуренции, в рамках которого борьба разворачивается не столько за экспорт реакторов, сколько за контроль над полным ядерным топливным циклом как инструментом долгосрочного политического влияния.

Ваге Давтян, в.н.с. сектора кавказских исследований ИКСА РАН, д. полит. наук, @vahedavtyan

#иран #сша #мирныйатом #саудовскаяаравия

@sektorgor

🇷🇺🇦🇲 Ростов-Москва-Ереван: Большой Кавказ между транзитными стратегиями

22 июля Южный федеральный университет (Центр прикладной аналитики международных и региональных процессов), Институт Китая и современной Азии РАН (Сектор кавказских исследований) и Российско-Армянский университет (г. Ереван) собрали международный круглый стол «Критические инфраструктуры Большого Кавказа в условиях геоэкономической конкуренции» в формате онлайн. Разговор не сводился к перечислению строек — в фокусе оказался зазор между транзитными моделями Китая и Евросоюза, в который всё глубже втягивается регион.

Стержнем дискуссии стало столкновение двух логистических линий. Обсуждали коридор «Север — Юг», ТРАСЕКА, энергетический узел Турции и цифровой маршрут Digital Silk Way как звенья китайско-европейского транспортного противостояния (или кооперации?). Говорили о европейской ставке на диверсификацию, распылении рисков и обход России. Попытка ЕС замкнуть на себя Центральную Азию через каспийский транзит и южнокавказские сети неизбежно превращает Армению, Грузию и Азербайджан в поле прямого столкновения проектных скоростей и стандартов.

Иран в этой системе выступает самостоятельным транзитным центром, способным перенаправлять часть грузопотоков через коридор «Север — Юг» и снижать зависимость от маршрутов через Суэцкий канал и Турцию. Энергетические проекты — от будущего Армянской АЭС до газовой стратегии Анкары — также становятся частью борьбы за контроль над региональной инфраструктурой и правилами транзита.

Именно на пересечении этих процессов участники круглого стола выстроили общую оптику, объединив три экспертных подхода.

Ростов-на-Дону @sfedu_study представляет крупнейший научный и университетский центр Юга России, для которого Кавказ является не внешним направлением, а частью непосредственного регионального пространства. Поэтому рассматривает кавказский транзит изнутри региональной реальности. В ЮФУ обращают внимание на те последствия инфраструктурных изменений, которые часто не видны в макроэкономических моделях: влияние на российский Юг и формирование системы рисков.

Москва через ИКСА РАН @asiatica_ru выводит разговор на уровень евразийской архитектуры. Важно не только то, какие маршруты формируются в обход России, но и то, сохраняют ли китайско-европейские транспортные цепочки возможность для российского участия в создании добавленной стоимости, а не только в обслуживании транзита.

Ереван @RAU_uni в лице Российско-Армянского университета добавляет страновой взгляд. Армянские эксперты сопоставили разные транспортные коридоры, обозначили значение цифровой связанности, а также интересы Турции и Ирана в формировании новой инфраструктурной конфигурации Южного Кавказа.

Связка Ростов — Москва — Ереван оказалась продуктивной, поскольку объединила три уровня анализа: региональный, стратегический и страновой. В условиях, когда новые коридоры проектируются быстрее, чем успевают осмысляться их последствия, такой многоуровневый взгляд становится практической необходимостью.

Рассчитываем, что круглый стол станет регулярной экспертной площадкой для обсуждения транспортных, энергетических и цифровых изменений на Большом Кавказе.

#армения #россия #юфу #иксаран #рау

@sektorgor

🇦🇿🇩🇪 Германия возвращается на Южный Кавказ через Азербайджан

После публикации полного текста декларации, подписанной Ильхамом Алиевым и Фридрихом Мерцем в Берлине, содержание германо-азербайджанского сближения стало понятнее. Конечно же, разговор не только об энергетике и торговле.

Стороны подписали Совместную декларацию о стратегической повестке двустороннего партнерства, а также оформили создание Азербайджано-германского бизнес-совета.

Следует понимать, что это не договор об установлении стратегического партнерства. Сам Алиев определил результат точнее: Баку стремился к началу стратегического диалога с Германией и добился этого.

Но содержание декларации оказалось шире, чем можно было предположить первоначально.

В нее вошли регулярные политические и межведомственные консультации, экономика и инвестиции, энергетика, транспортная связанность, зеленая энергетика и водород, цифровая модернизация, образование. Отдельным блоком прописаны безопасность и оборона: сотрудничество в оборонной промышленности, контакты между военными академиями и профильными учреждениями, обмен экспертами, разминирование и взаимодействие по вопросам безопасности.

Именно этот пункт особенно интересен. Германия фактически открывает с Азербайджаном военно-промышленный трек, которого, например, нет в аналогичной Strategic Agenda, подписанной Берлином с Арменией в декабре 2025 года.

Разница между двумя документами вообще крайне показательна.

В армянском случае заметное место занимают демократия, верховенство права, институциональные реформы и другие элементы европейской нормативной повестки. Азербайджанский документ значительно прагматичнее: энергетика, инфраструктура, инвестиции, технологии и оборонная промышленность.

Главным экономическим фундаментом отношений остается энергетика.

Нового газового соглашения в Берлине не подписывали. Десятилетний контракт между SOCAR и германской SEFE действует с 2025 года и предусматривает увеличение поставок примерно до 1,5 млрд куб. м газа ежегодно.

Но теперь речь идет о следующем этапе. Мерц заявил, что Германия заинтересована в увеличении импорта азербайджанского газа. Алиев ответил, что Баку может поставлять больше, однако для этого потребуются инвестиции в добычу и расширение инфраструктуры. TAP и TANAP уже работают с высокой загрузкой.

Одновременно Баку рассчитывает поставлять в Европу зеленую электроэнергию и развивать проекты в сфере низкоуглеродного и зеленого водорода.

Второе важное направление — Средний коридор.

Для Германии Азербайджан все отчетливее становится участком транспортной системы Европа — Южный Кавказ — Каспий — Центральная Азия. Этот интерес совпадает с линией ЕС: 1 июля Брюссель и Баку запустили Connectivity Partnership, а Global Gateway предусматривает до €200 млн грантов с возможностью мобилизовать до €2 млрд инвестиций.

Есть еще одна деталь, которая первоначально почти не привлекла внимания. Мерц сообщил, что стороны уже обсуждают предложенную Азербайджаном инвестиционную программу для немецких компаний. Ее параметры пока не раскрыты, но это показывает направление движения: Баку предлагает Берлину не только покупать газ, но и заводить германские технологии и капитал непосредственно в азербайджанскую экономику.

При этом Берлин не отказывается от армянского направления. Аналогичная стратегическая повестка уже действует с Ереваном. Германия скорее пытается занять позиции по обе стороны постконфликтного Южного Кавказа, но использует для этого разные инструменты.

С Арменией сильнее акцент на европейской интеграции и институциональной трансформации. С Азербайджаном — на экономике, инфраструктуре, энергетике и hard security. И именно это представляется главным итогом встречи Алиева и Мерца.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych

#азербайджан #германия

@sektorgor

🇹🇷🇷🇺 С-400 как разменная карта: Турция ищет дорогу обратно к F-35

История с российскими С-400 в Турции выходит на новый этап. Анкара уже фактически ищет способ вывести его из страны. Наиболее предметный вариант — передача Объединенным Арабским Эмиратам.

Турция пытается закрыть проблему, которая с 2019 года блокирует ее военно-технические отношения с США. Именно покупка С-400 стала причиной исключения Анкары из программы F-35 и введения санкций CAATSA против Управления оборонной промышленности Турции.

Российско-турецкий контракт был заключен в 2017 году и оценивался примерно в $2,5 млрд. Около 45% суммы Турция оплатила авансом, остальное финансировалось российским кредитом. Поставки прошли летом и осенью 2019 года. Турция получила два дивизиона С-400, более 120 ракет, вспомогательную технику и оборудование. Для доставки потребовалось 72 рейса военно-транспортной авиации.

В октябре 2020 года турецкие военные провели реальные пуски в районе Синопа. Но после этого комплекс фактически оказался в подвешенном состоянии. В архитектуру ПВО НАТО его не интегрировали, а политическая цена владения системой возросла.

В июле турецкие СМИ сначала сообщили, что С-400 якобы уже проданы одной из стран Персидского залива. Эта информация не подтвердилась. Затем The Wall Street Journal со ссылкой на американских и региональных чиновников назвал конкретного потенциального покупателя — ОАЭ.

После последней эскалации вокруг Ирана страны Залива усиливают ПВО. Для ОАЭ дополнительные дальнобойные комплексы имеют практическую ценность. Турция при этом получает возможность убрать С-400 со своей территории, не передавая их США или Украине, вернуть часть вложенных средств и устранить главное препятствие для возвращения к F-35.

Просто поставить С-400 на склад для этого недостаточно. Американское законодательство требует подтверждения, что Турция больше не владеет системой и связанным с ней оборудованием.

Без согласия Москвы легальный реэкспорт С-400 невозможен. Российские контракты на поставку вооружения предусматривают сертификат конечного пользователя и ограничения на передачу третьей стороне. Кремль уже подтвердил контакты с Анкарой. Дмитрий Песков назвал вопрос «сверхчувствительным».

Для России контракт 2017 года был намного важнее его стоимости. Москва добилась крайне редкого результата: одна из крупнейших армий НАТО приобрела российскую стратегическую систему ПВО вопреки прямому давлению США. Последствия оказались серьезными. Турция лишилась F-35, попала под CAATSA, американо-турецкое военно-техническое сотрудничество на несколько лет оказалось ограничено.

Если Москва сейчас даст согласие на вывод С-400, значительная часть этого политического результата будет фактически демонтирована. Причем конечный эффект будет обратным тому, которого Россия добилась после 2017 года. С-400 исчезает из Турции, санкционный конфликт с США получает шанс на урегулирование, а Анкара возвращается в американский оборонно-технологический круг.

Военные риски

ОАЭ тесно связаны с американскими вооруженными силами и эксплуатируют большое количество западной техники. Для Москвы принципиальным остается вопрос доступа американских специалистов к российскому комплексу, его радарам, программному обеспечению и прочему.

Поэтому даже возможное согласие России наверняка будет связано с жесткими условиями эксплуатации и контроля. Но и полностью блокировать сделку Москве не обязательно выгодно.

Передача С-400 ОАЭ для России гораздо приемлемее, чем прежние идеи о передаче комплекса США или Украине. Кроме того, эксплуатация системы в Эмиратах потенциально сохраняет спрос на российские ракеты. Главное — что Россия получит взамен.

Турция активно развивает собственную эшелонированную ПВО. В 2025 году в рамках «Стального купола» вооруженным силам передали первую крупную партию из 47 машин ПВО, РЛС и РЭБ. В июне 2026 года SİPER-2 успешно поразил маневрирующую воздушную цель. В июле заключен новый контракт по HİSAR на сумму более €1,47 млрд.

Евгения Горюшина, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН, к. полит. наук, @inmemorych