Май 2026. Большая война уже скоро - 2.

Отсутствие внятной единой стратегии у европейских стран в отношении войны и России, и нежелание выстраивать компромисс на фоне экстистенциального страха российской угрозы и снижения роли ЕС как мирового лидера, будут объективно вести к логике вползания Европы в военный конфликт, который может произойти буквально сам по себе.

Эта ситуация беспокоит части европейских элит, которые открыто заговорили о переговорах с Путиным; и уже оказывает влияние на страны Балтии, прежде всего Латвию и Литву. Эстония пребывает скорее в прострации, продолжая надеяться на помощь Финляндии и Великобритании - но и эти страны сейчас находятся во внутриполитическом кризисе.

Ситуация еще никогда не была столь плохой и беспросветной для всех участников возможного конфликта на фоне отсутствия позитивной повести и наличия авторитетных сил, способных изменить безальтернативный сценарий войны. Фаза турбулентности одновременно охватила Европу, Украину и Россию. Континент потерял устойчивость.

По мнению политолога Кирилла Рогова, режим стабилизации российской власти в условиях СВО завершился.

Во-первых, на протяжении 2025 года пузырь военной экономики сдулся. Всего в 2022–2025 годах из ФНБ было потрачено на ее поддержку более 12 трлн рублей, в результате резервы были практически исчерпаны, а текущие доходы сократились: цены на нефть снижались под влиянием профицита на нефтяном рынке. Сдувшийся пузырь военной экономики обнажил ее наследие: интенсивное бюджетное стимулирование высасывало средства из гражданского коммерческого сектора и одновременно создавало значительный инфляционный навес.

Расходы консолидированного бюджета России в 2025 году превысили 39% ВВП при среднем для 2011–2019 годов уровне 34,5%. В то же время рента для финансирования дополнительных 4,5% ВВП расходов иссякла, и эти издержки больше не на кого переложить, кроме как на граждан и частный бизнес.

Перед лицом кризиса государственных финансов российские власти значительно увеличили налоговое бремя. Помимо повышения ставок всех трех базовых налогов (НДФЛ, НДС, налог на прибыль), расширения базы применения НДС на малый бизнес, увеличения косвенных налогов и платежей, правительство под флагом «обеления» экономики ужесточает контроль за оборотом средств, что ведет к дальнейшему росту эффективной ставки налогообложения и изъятию средств частного сектора. 

Во-вторых, военная кампания 2025 года поставила под сомнение состоятельность сценария войны на истощение Украины. Несмотря на огромные затраченные человеческие и материальные ресурсы, второй год наступления на Донбассе не принес значительного успеха на поле боя. При этом стало очевидно, что потенциал относительно безболезненного дальнейшего накачивания военной машины отсутствует. Не оправдались и геополитические расчеты Кремля.

Издержки войны на стороне России по-прежнему несравнимо ниже, чем на стороне Киева. Но их заметный рост не меньше шокирует российское население, чем отсутствие отопления зимой — украинцев.

Дроновая война перешла в новую стадию, и приготовления к 9 мая стали яркой демонстрацией ее новой реальности: бóльшая часть России превратилась в зону уязвимости. На протяжении последнего года Киеву удалось не то что «перенести войну на территорию России», но сделать ее частью ежедневного информационного фона и обстоятельством повседневной жизни. 

Наконец, наступление на Telegram и попытка эффективной изоляции Рунета стали, с одной стороны, реакцией режима на ухудшение экономической конъюнктуры и динамики военных действий, которое неминуемо должно сказаться на социальных настроениях, а с другой — триггером вертикальной кристаллизации «военного ресентимента». Это покушение интерпретируется как несправедливая репрессия за проявленную в течение четырех лет лояльность.

Элиты изобретают легитимную риторику недовольства, которая становится для простых граждан паттерном и обоснованием «справедливых» требований и протестных челобитных и оправданием рутинного сопротивления.