🇮🇷 Прямая конфронтация с Израилем и США стала для Ирана новой рамкой региональной политики. Модель «передовой обороны» не исчезла: Тегеран по-прежнему располагает союзными структурами, ракетно-дроновым потенциалом, символическим ресурсом палестинской повестки и рычагами давления на морские коммуникации. Однако война показала пределы этой модели: «Ось сопротивления» способна повысить цену давления на Иран, но не гарантирует защиту его территории, командной инфраструктуры и ядерных объектов.

Наиболее вероятная траектория ближайшего периода — не стратегическое примирение и не быстрый возврат к довоенному статус-кво, а принудительная деэскалация. Обсуждаемые договоренности вокруг прекращения войны, открытия Ормузского пролива, снятия блокады и последующих переговоров по ядерному досье показывают, что стороны ищут не окончательное урегулирование, а временную формулу снижения рисков. Именно Ормузский пролив и ядерный вопрос остаются центральными элементами текущего торга.

Главный вызов для Ирана — совместить три задачи: сохранить образ устойчивой силы после ударов по территории страны, не допустить дальнейшего разрушения экономики и избежать превращения временной антииранской коалиции в постоянную архитектуру безопасности. Поэтому Тегеран, вероятно, будет сочетать жесткую риторику, ограниченную ядерную прозрачность, осторожное управление союзными структурами и прагматичный диалог со странами Залива. Устойчивость этой линии будет зависеть от перевода Ормузского пролива, ядерной программы и гарантий ненападения в плоскость хотя бы минимально верифицируемых договоренностей.

Максим Алонцев @paxIranica для доклада «Региональная политика стран Ближнего Востока в условиях вызовов безопасности» анализирует изменения региональной политики Ирана.
https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/regionalnaya-strategiya-islamskoy-respubliki-iran/