?????????????? Современный бум ИИ во многом обусловлен инвестициями и исследованиями коммерческого сектора, однако военные структуры быстро оценили его потенциал. Его высокая адаптивность и способность к быстрому анализу больших массивов данных в реальном времени не могли не привлечь внимание военных структур.

Опыт внедрения ИИ-технологий в вооруженных силах Израиля, США и Китая анализирует в новом материале Екатерина Иванова.

Анализ позволяет выделить три направления милитаризации ИИ. Израиль избрал узконаправленную модель, ориентированную на решение конкретных задач ценой пренебрежения нормами международного права. США реализуют модель открытых инноваций, опираясь на мощь частного сектора. Китай остается приверженцем социалистической рыночной экономики, где государство направляет усилия всех секторов на внедрение высоких технологий в вооруженные силы, при этом разрабатывая национальные стандарты.

В целом, несмотря на существенные различия в стратегических подходах, опыт Израиля, США и Китая по внедрению ИИ в вооруженные силы выявляет ряд универсальных технологических и операционных направлений, которые определяют общие тенденции развития военной отрасли.

1. Ориентация на создание интегрированных систем поддержки принятия решений. Разработки Израиля «Евангелие» и «Лаванда», американские программы типа MetaConstellation от Palantir и китайские проекты создания «всепогодной многомерной сети ситуационной осведомленности» демонстрируют общую парадигму перехода от человека-аналитика к человеку-оператору, следящему за алгоритмами.
2. Развитие автономных и роевых систем ведения боя. Эта тенденция отражает глобальный поиск демографических ограничений через делегирование тактических функций автономным системам.
3. Появление развитых форм военно-гражданской интеграции. Так, США создали институциональные «мосты» (DIU, «Отряд 201»), которые привлекают гражданские стартапы, Китай директивно интегрирует частные компании в оборонные программы, а Израиль использует резерв разработчиков из технологических гигантов. Методы разные, но суть остается одной: ни одна страна не может развивать военный ИИ в изоляции от гражданско-технического сектора, что создает новые схемы партнерства между частными IT-компаниями и армией.

Все три направления задают следующие векторы развития современной военно-технической политики: тотальная цифровизация разведки, делегирование функций ИИ-системам при сохранении контроля за человеком и институциональное сопряжение с IT-сектором. Опыт трех стран показывает, что будущее военного превосходства определяется способностью оперативно внедрять эту триаду взаимосвязанных изменений, а не просто концентрироваться на отдельных прорывных технологиях.

https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/vnedrenie-ii-v-vooruzhennye-sily-opyt-ssha-kitaya-i-izrailya/