Мне кажется, вчера получился интересный разговор про резиденции в Доме Китобоя. Ну, мне было интересно.

Во-первых, для меня это был повод наконец-то сходить в этот музей. Он построен вокруг быта моряка-китобоя 60-70х годов в Калининграде. В экспозиции полно деталей, думаю, каждый посетитель складывает какой-то свой пазл и уносит с собой свой набор якорей-ассоциаций. Я унесла печатную машинку, детский стереоскоп, книгу про пирожные, торты и кексы, в которой ни одной картинки, но стопятьсот таблиц с рецептурами (у нас была такая в детстве), атласы всех океанов, подборку журналов «Крокодил», и, конечно, пачку сигарет Gitane.

И улыбку — залог того, что (во-вторых) сам разговор получился живым и непринуждённым.

Дело в том, что я не умею читать лекции по плану, как не умею готовить по рецептам. Воспринимаю любой разговор, как путь. И стараюсь сделать так, чтобы всем участникам хотелось по нему пройти. Лекция — это автотрасса с высоченными звукопоглащающими заборами, по которой едешь, как в компьютерной игре. А разговор — он про виды, мосты, развилки и повороты. Он не только про ту дорогу, которую мы выбираем, но (!) и про множество других, по которым, возможно, никогда не проедем и не пройдём. И, как всегда, важно то, что идёт после «но».

Одна из таких тропок особенно увлекла меня, вот уже почти сутки рублю лианы, чтобы сделать её немного шире. И тропка эта — этимологическая.

В общем, как это часто бывает, пошли вспоминать латинские корни. С residere всё понятно — любимый глагол, который сразу всё объясняет, ну то есть факт временного пребывания (в каком-то месте) объясняет. Но! Как можно ограничиться словом, которое всё объясняет, если есть слово, которое всё усложняет. И слово это — r?sidu. Не помню, как там на латыни, по-французски так пишется. Спасибо Вадиму за это слово: я про резиденции через него раньше не думала. А мысль такая сложная, красивая и сырая. Но, пусть, «сырая» не в смысле «неприготовленная». Пусть, в смысле: «сырая, как песок в прибое, песок, который только что был замком». Такая:

R?sidu значит «остаток». То есть в самом слове «резиденция» есть уже этот смысл, что что-то остаётся, не может не остаться; что бы мы ни делали, что-то всё равно остаётся. В этом есть какая-то здоровая предопределённость и нездоровая обречённость. Вспомнила, что, кажется, в книге я пишу о чём-то таком, но как-то интуитивно, вообще не думая про латинские корни, говорю о неисчислимом излишке. Это то да не то. Такой излишек — он про непрогнозируемую выгоду. А ведь r?sidu — это ещё и «осадок». Это пигмент, скатавшийся на стенках воронки, это песок, который высох, рассыпался и перестал хранить даже воспоминание о замке. Это то, что, как будто бы, и не нужно вовсе, но остаётся. Осадок — это такое открытое хранение опыта, воспоминаний.

В общем, точно знаю, что эта тропка отнюдь не тупик. Нет у меня пока никаких выводов и заключений.

Но)

Есть песок в башмаках и карманах.

Но!

Есть сообщение для тех, кто умеет дочитать до конца:

До 6 сентября ни за что ни в одном городе мира не буду говорить о резиденциях. С вами — буду говорить всегда. Просто звоните)