ВЭНС НА THE VIEW: КАК ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ США ПРИШЕЛ НА САМОЕ СКАНДАЛЬНОЕ ШОУ АМЕРИКИ – И ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО

ЧАСТЬ 4. Вупи Голдберг, история темнокожих американцев и что Вэнс мог сделать лучше

Финальный блок – и самый эмоциональный.
Голдберг, которая весь эфир сдерживала коллег и следила за таймингом, наконец задает собственный вопрос: «Что черные люди сделали этой администрации, что она так легко стирает их историю? Вы знаете, как это тяжело. У вас в семье есть цветные люди». Жена Вэнса Уша – индийского происхождения.

Вэнс просит уточнить. Юрист Хостин уточняет – и выкладывает список: «История темнокожих стирается из публичных пространств. Избирательные округа с преимущественно чернокожим населением перекраиваются. Темнокожих руководителей убирают с ключевых постов. Где американцы другого цвета кожи в вашем видении будущего? Потому что похоже, что нам в нем нет места».

Вэнс пытается перевести разговор на снижение преступности в Вашингтоне – городе с одной из самых больших долей чернокожего населения в стране. Голдберг останавливает мгновенно: «Это не о преступности. Это о правах человека». Вэнс продолжает: «Мы чествуем историю темнокожих, мы чествуем всю американскую историю». Голдберг, не повышая голоса: «Я не говорила, что вы против. Я спрашивала. Даже не пытайся передергивать мои слова». Аплодисменты.

Та же ошибка, что и с Хейнс: Вэнс адресует ответ не тому тезису, который прозвучал. Голдберг спрашивает про стирание истории из музеев и государственных сайтов – он говорит про преступность. Голдберг спрашивает про права – он говорит про инклюзивность. Раз за разом не в ту сторону. Не потому что он не умеет формулировать, а потому что у него нет ответа на то, что ему предъявляют. И когда ответа нет, остается одно – переключить тему. Но ведущие The View это фиксируют и возвращают разговор туда, откуда он пытался уйти.

Последние секунды – комедийная актриса Бехар спрашивает про «бездетных кошатниц». Вэнс признает: «Глупость с моей стороны. Эти слова оттолкнули людей, хотя за ними стояла мысль, которую стоило обсудить. Это моя ошибка». Единственный момент за весь эфир, где Вэнс не защищается, а говорит от себя – и именно он оказывается самым убедительным.
Кто победил? Ведущие, но с оговоркой. Вэнс держался достойно – при соотношении шесть к одному ждать другого результата было бы странно. Он не сорвался, шутил в нужных местах, сохранял ровный тон. За 36 минут непрерывного давления он не допустил грубых ошибок – и для визита на откровенно враждебную площадку это уже результат.

Но чего ему не хватило – так это собственного голоса. Весь эфир он защищал позицию Трампа, отвечал на чужие обвинения, переключал темы. Ни разу не задал встречный вопрос ведущим. Ни разу не предложил свою повестку. А ведь мог. Когда Хейнс спросила про мораль и власть, Вэнс мог развернуть ответ от себя: «Я ошибался в 2016-м. Вот конкретные вещи, в которых я был неправ. И вот что я увидел, когда стал работать рядом с этим человеком». Личная история вместо статистики – это то, чего зрители The View ждут и на что откликаются. Когда Наварро давила по ICE, Вэнс мог сказать: «Я готов поехать в эти центры и увидеть все своими глазами. Поедете со мной?» – превратить обвинение в приглашение к совместному действию. Когда Голдберг спрашивала про историю темнокожих, вместо ухода в статистику преступности можно было сказать: «Моя жена – дочь иммигрантов, мои дети растут в смешанной семье, для меня это не абстрактный вопрос». Вэнс этого не сделал – и остался в образе, который ему нарисовала Бехар в начале эфира: переводчик, а не самостоятельный политик.

Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4

Подписывайтесь на Реальные дебаты