«Последние» в театре «Шалом» - это шедевр.

С одной стороны, ставить Горького это всегда песня для режиссера: Алексей Максимович был идеальный драматург, у которого нет ни одной «маленькой» или проходной роли, у каждого персонажа есть свой выход, и каждого играть интересно, до последнего Асанки или там Кривого Зоба. Да и тут тоже: перед нами история семьи, их пороков и тайн, терзаний и мучений.

Поэтому играть в «Прследних» есть, что. И актуализировать историю «силовика» начала ХХ века - можно не напрягаясь. Напряжение тут в ином.

Каждому персонажу задан свой особый нерв, от пластики до речевой характеристики. Есть прелестнейшие мелочи, типа креста на шее Надежды или клубочка Федосьи. Выделить кого-то из артистов не получается совершенно, хотя Алина Исхакова, играющая Любу - это почти что сценический подвиг и какое-то душераздирающее перевоплощение.

Мыслей много, все они перетасовываются между собой - в том числе и некоторые озарения, например, от тонкости иронии Ильфа и Петрова. «Последние» - прекрасный повод вспомнить о событиях 1905 года и о Николае Шмите (которого, конечно, многие путали и путают с лейтенантом Шмидтом) - и тем занятней становится имя, которым представляется председателю Остап в первой главе «Теленка».

Но я отвлекся. Липовецкий выстраивает на сцене практически триеровский мир (ассоциации с «Догвилем» точно неслучайны, тема жестокости детей очевидна и тут, и там), вращение сцены - отдельный инструмент: важно, крутится ли она по часовой или против. Ну и мощная работа света - стробоскопы дают феерический эффект.

Единственное «но»: я не очень согласен с последнем ходом «Последних» - когда перед поклонами на экранах появляется сам Липовецкий и заявляет, что не согласен с финалом пьесы. Даже мои студийцы ругают меня, когда я лезу на сцену со вступительным или отступательным словом: режиссёр не должен ничего пояснять, все понимание должно вытекать из спектакля. Впрочем, оно из него и вытекает.

Браво, «Шалом»! Нас не догонят. #театр_шалом