Карлос Гранес «Латиноамериканское безумие: культурная и политическая история XX века»
(перевод с испанского Владислава Федюшина, издательство @azbookaknigogoliki)

Парадокс — да, бред — конечно; такова Латинская Америка.

Начну с дисклеймера, даже двух:
1) историю Латинской Америки я знаю на уровне «здесь вроде жили майя, а потом приплыли испанцы и мб еще какие-то люди», а в литературе и искусстве назову только несколько самых известных имен (собственно, поэтому я так и загорелась этой книгой)
2) у Карлоса Гранеса есть очень чёткое мнение о событиях 20 века в Латинской Америке, и увидеть их под разными углами зрения вряд ли получится. Мне это не помешало, но, на всякий случай, будьте готовы и к некоторой субъективности, и к оценочности.

Начинает Гранес со смерти кубинского поэта Хосе Марти в войне за независимость от Испании в 1895 году. Поэт-модернист, он надолго станет революционный символом, который будут потом использовать и Че Гевара, и Фидель Кастро. И именно поэты-модернисты, по мнению автора, заложили основы всего того, что затем предопределит весь 20 век в Латинской Америке.

Все изменилось, когда после обретения Кубой независимости от Испании стали очевидны имперские планы США на Латинскую Америку. Тогда-то вчерашние декаденты, писавшие стихи о драконах, полётах и грезившие о Париже, вышли на улицу и сделали свои стихи оружием антиимпериалистической борьбы.

Ещё одной значимой вехой, повлиявшей на политическую историю Латинской Америки, стало эссе никарагуанского поэта Рубена Дарио, в котором он сравнивает Штаты с шекспировским варваром Калибаном, а Латинскую Америку – с Ариэлем. Эту идею потом разовьют многие, а соображения уругвайца Хосе Энрике Родо, изложенные в книге «Ариэль», станут центральными в движении ариэлизма: за самобытность латиноамериканцев, против всего, что связано с янки. Все это в конечном итоге, по мнению Гранеса, и выльется в многочисленные диктатуры, которыми так знаменита Латинская Америка.

Одной из самых поразительных черт того самого политического безумия из названия Карлос Гранес считает идеологическое единение правых и левых. Фактически, они приходили к власти и в одной, и в разных странах с одинаковыми лозунгами.

Главными идеями всех политиков, и правых, и левых, стали национализм и популизм. Последний в ранг искусства возвел аргентинский диктатор Хуан Доминго Перон, а его схема «объяви себя демократом, а после выборов разрушь демократию изнутри», как показала история, очень рабочая. Его методичку про трансляцию любви к отечеству, национальное единение перед лицом внешнего и внутреннего врага, кажется, читал потом не один диктатор.

На этом политическом фоне у поэтов, писателей и художников выбор был невелик: или сотрудничать с государством (как вариант, притворяться, что сотрудничают), как это делали, например, мексиканские муралисты во главе с Диего Ривьерой, или выступать с его открытой критикой, как поступила группа CADA, создававшая политические перформансы. В качестве двух этих полюсов Карлос Гранес рассматривает и известнейших латиноамериканских писателей: Габриэля Гарсиа Маркеса и Хуана Варгаса Льосу. Первый сочувствовал кубинской революции и восхищался Фиделем Кастро, второй же выступал с критикой национализма и насильственных методов революционеров.

Революции, диктаторы и диктатуры, национализм, фашизм, ариэлизм, кастризм, индихинизм, а среди этого всего – модернизм, – и прочие, и прочие -измы – перетекают один в другой, маскируются под любовь к Латинской Америке, а из попыток найти свою идентичность рождаются монстры.

Карлос Гранес попытался охватить необъятное: политику и искусство всей Латинской Америки в 20 веке, и, мне кажется, получилось интересно, хотя и несколько однобоко.

#колумбийскаялитература #нонфикшн #нонфикшен