Alice Procter, The Whole Picture: The Colonial Story of the Art in Our Museums & Why We Need to Talk About It

Одна моя подруга умеет дарить мне книги, которые я бы мечтала прочитать, если бы знала, что они существуют. После «Палаццо Мадамы» Льва Данилкина – биографии директора Пушкинского Ирины Антоновой – меня заинтересовала тема музейных коллекций и особенно искусства, попавшего в музей, скажем так, не всегда честным путем.

От книги Элис Проктер я получила и больше, и меньше. Все-таки ее основная цель – подсветить проблему колониального искусства во всех ее проявлениях, а не сделать подробный каталог, кто, что, откуда и куда незаконно вывез, – хотя и таких примеров предостаточно.

Рассказывает Проктер, в основном, об англоговорящих Великобритании, США, Австралии, Новой Зеландии и Канаде, в музеях которых до сих пор хранится множество произведений искусства, либо попавших туда из колоний / отобранного у аборигенов, либо представляющих коренных жителей этих самых колоний в совершенно расистском свете.

В 18 веке Уильям Гамильтон, посол Британии в Италии, продал Британскому музею древнеримские археологические находки, вывоз которых из страны был незаконным. Министерство иностранных дел Великобритании до сих пор украшает картина «Восток, предлагающий свои богатства Британии», на которой темнокожий мужчина с голым торсом, преклонив колено, протягивает блюдо с драгоценностями белокожей женщине. В лондонской Национальной портретной галерее висят портреты аболиционистов. Вот только среди них нет ни одного темнокожего. Картина 18 века, на которой изображены две племянницы лорда Мэнсфилда, долгое время носила имя только одной из них. Почему? У второй были африканские корни. В некоторых музеях до сих пор хранятся мокомокаи – высушенные головы маори – новозеландской коренной народности. Список можно продолжать почти бесконечно.

Музеи, чаще всего, – неповоротливые институции. Элис Проктер рассказывает не только о том, как все плохо, и все погрязли в расизме и колониальном ресентименте, но и о попытках ситуацию изменить. В основном, инициатива исходит снаружи: от коренных общин, художников, специалистов-энтузиастов, типа самой Проктер, которая организовала «неудобные музейные туры», в которых рассказывает о том, что скрывается за вполне благопристойными произведениями искусства.

Решаются проблемы (если вообще решаются, конечно) по-разному: где-то вешают табличку с дополнительной информацией, что человек на картине вообще-то был плантатором и эксплуататором рабского труда, где-то размещают экспонаты «в пару» к уже имеющимся в музее – показывающим противоположную точку зрения. Проводятся выставки искусства когда-то угнетаемых народов. Все чаще искусство выходит за пределы традиционных музейных стен (как, например, огромная сахарная статуя A Subtlety, созданная Карой Уокер на бывшем сахарном заводе: глава про нее – моя любимая, пожалуй).
Но процесс деколонизации музеев все равно идёт со скрипом: иногда из-за непонимания, как уравновесить все нарративы, иногда из-за нежелания (вполне объяснимого) расставаться со значительной частью коллекции – пусть и полученной с нарушением закона или этических норм.

Проблема постколониальной переоценки искусства заботит Проктер еще и с точки зрения бывших колонизаторов. Она много размышляет, имеет ли право представитель в прошлом угнетающего народа на творческое осмысление опыта угнетаемых. Что любопытно, сама она белая, и это добавляет нюансов в ее точку зрения.

Книга Проктер вышла в 2020 году, еще до движения Black lives matter, и она сама пишет в послесловии к изданию на фото, что некоторые проблемы, о которых она рассказала, устарели, буквально, пока книга была в печати, но все же многие так и не были решены до сих пор.

#нонфикшен #нонфикшн