Инго Шульце «Праведные убийцы»
(пер. Софьи Негробовой, изд. @admarginem и @journalinostranka)

Современный немецкий писатель, ГДР и воссоединение двух Германий, южная готика, метатекст, лёгкий постмодернизм и книги: очень много книг.

В первой трети книги Норберт Паулини – почти идеальный уютный книготорговец, но с лёгким налетом интеллектуальности. Его жизненная философия – быть читателем. Все, к чему он стремится, – читать книги (только не говорите, что это не звучит как мечта). Читает он методично: начав Бальзака, не успокоится, пока не закончит все собрание сочинений. Предпочтительно, чтобы писатель был уже мертв, но случаются и исключения.

Паулини родился и вырос среди книг. Повзрослев, он открыл букинистический книжный магазин, который стал своеобразным культурным центром. В коммунистической ГДР было не достать многих довоенных книг, и букинист был тем самым человеком, кто мог их найти. В итоге в магазин Паулини стекались самые разные люди, там устраивались вечера чтения современной литературы, проходили выставки.

Сам Паулини при этом постоянно ускальзает от нас. Долго неясно, что он скрывает за фасадом читателя и букиниста. В отношениях с женщинами он не стремится перехватить инициативу, но и никогда не отказывается от предложения перевести общение в более интимную плоскость. В отношениях с отцом и потом – с сыном – он одинаково неловок. Мнение окружающих его словно не заботит, он не ищет с ними близости, не ждет одобрения. Единственное, чего он хочет, – читать. Все остальное просто происходит с ним в перерывах между чтением.

Все меняется с падением берлинской стены. Оказалось, что пока на востоке жизнь замерла, все это время на западе она текла своим чередом. Книги, столь ценные в ГДР, в ФРГ можно было купить в новеньком издании гораздо дешевле, чем у Паулини. И букинист в один день превратился в пережиток прошлого, человека, вовремя не сумевшего понять правила игры в этом новом настоящем.

И вот здесь повествование делает первый кульбит, и из сказки об уютном книготорговце мы переносимся в южную немецкую готику. Здесь все по Фолкнеру: непременный дом, ветшающий со временем, тоска по былому: когда и хлопок колосился лучше, и рабы работали дольше от покупателей отбоя не было, а книги были действительно ценностью, в отличие от дивного нового мира с штрихкодами, маркетинговыми уловками и дешевыми новинками модных писателей.

И вот здесь в образе главного героя появляются первые трещины. Если в период расцвета все неровности и шероховатости его характера еще можно было списать на проявления человечности, сейчас становится понятно, что он не просто своеобразный человек, и глянцевый блеск его образу придавали мы сами, перенося на него свою любовь к книгам. Но насколько и этому, изменившемуся, представлению о Паулини можно доверять? Если в начале книги мы попали под обаяние рассказа о нем, может ли статься, что и сейчас нас водят за нос? Да и кто вообще рассказывает нам о Паулини? Из редких замечаний становится ясно, что мы читаем воспоминания кого-то, с кем главный герой был знаком, но кого?

Во второй части всевидящего нарратора сменяет рассказ от первого лица, и вместе со сменой ракурса меняется наше отношение к Паулини: им почти ощутимо манипулируют, и уравновесить книготорговца-гения из первой части и склочного старика из второй становится все сложнее. Здесь встречаются герой книги и его прототип, и за этим метатекстуальным дымом разглядеть настоящего Паулини непросто. А впереди еще и третья часть, где ракурс снова изменится.

В итоге получилась история, в которой автор упаковал под обложкой сразу много всего: и своеобразный роман взросления (даже два!), и историю любви и созависимых отношений, и реалии жизни в ГДР (с доносами и дефицитом), и постыдное наследие Второй мировой, и культурный шок после воссоединения, и все это с моей любимой композицией «роман в романе в романе», надежными и не очень рассказчиками и прочими постмодернистскими штучками. И это я только первые пару слоев поскребла. А, и книги же! Мне кажется, идеально.

#немецкаялитература #ИнгоШульце