Страховые компании демонстрируют показательный консенсус: выделять риски от атак БПЛА в отдельную категорию никто не горит желанием. Согласно опросам, более 88% страховщиков не готовы предлагать такую защиту, а большинство либо включает эти риски в формулировки о терроризме, либо и вовсе уходит в общие понятия. Для сегмента коммерческой недвижимости это уже стало де-факто стандартом: выплаты превращаются в юридическую лотерею, где все зависит от того, как именно квалифицируют инцидент. Очевидно, что частотность таких случаев в последнее время делает этот вид страхования попросту убыточным, и бизнес предпочитает уйти в тень, нежели брать на себя реальную финансовую ответственность.

Атаки 18 июля на склады в Котовске (Тамбовская область) и Электростали (Московская область) обнажили всю хрупкость текущей конструкции. В Котовске погибли семь сотрудников ночной смены, еще 25 пострадали. В Электростали жертвой стал один человек, ранения получили 37. Ущерб для продавцов, чей товар сгорел, колоссален, а у склада в Котовске уже стихийно возник мемориал, куда местные жители несут цветы, а волонтеры собирают средства для пострадавших.

При этом позиция ключевых игроков выглядит как попытка уйти от ответственности. Wildberries вводит ночной запрет на работу ряда складов, чтобы обезопасить персонал, но вопрос возмещения убытков продавцам повис в воздухе. В Кремле ситуацию назвали «непростой», но конкретных решений не предложили, переадресовав вопросы в правительство. И даже позиция ООН, квалифицирующая эти атаки как военное преступление из-за намеренного удара по гражданской инфраструктуре, пока не меняет правового вакуума внутри страны.

В итоге мы имеем классическую «ничейную» зону: продавцы остаются без товара и компенсаций, сотрудники рискуют жизнью на рабочих местах, страховые компании открещиваются от рисков, а владельцы маркетплейсов и власти перекладывают ответственность друг на друга. Показателен контраст с ситуацией в Южной Корее, где при пожаре на складе «Купанг» селлерам пообещали компенсировать убытки сверх страховки. В нашем случае вопрос, кто заплатит за погибших и сгоревшее имущество, пока остается без ответа, а стихийные мемориалы становятся единственным видимым проявлением заботы о жертвах этой нерегулируемой зоны.