Продолжаем разбор полетов по ситуации в нашей экономике.

Сегодня предлагаем поговорить о нашумевшем переходе на военные рельсы, а вернее о том что происходит в ВПК.

Начнем с дронового сегмента военно-промышленного комплекса России, который превратился в один из главных источников коррупции, «освоения» бюджетов и борьбы за влияние между силовыми и бизнес-группами, даже несмотря на то, что украденные или неэффективно потраченные деньги являются ударом по снабжению передовой.

Назначение командующим Войсками беспилотных систем Юрия Ваганова, человека без военного образования и боевого опыта, но известного в прошлом лишь торговлей сантехникой , вызывает недоумение, поскольку руководить сложнейшим технологическим направлением должны профессионалы, а не сомнительные коммерсанты с «сантехническим» уклоном.

При этом, искусственное создание монополии вокруг проекта «Батальон Судоплатова» и их флагманского дрона ВТ-40 лишило подразделения тактической гибкости. Массовая закупка Министерством обороны РФ техники, работающей на ограниченном спектре фиксированных частот, позволила украинским средствам РЭБ эффективно блокировать эти БПЛА, превращая их в легкие мишени и срывая выполнение боевых задач на ключевых участках фронта. Стремление к освоению масштабных бюджетов привело к резкому падению контроля качества, например, использование низкокачественных гражданских компонентов привело к тому, что до 30% поставляемых аппаратов имеют заводские дефекты.

Стоит отметить, что функционеры, котрые продвигают проект «Судоплатов» используют статус «добровольческого формирования» и медийную риторику о «поддержке фронта» как ширму для массового непрозрачного разворовывания огромных бюджетных средств (до 120 млрд рублей). Практика закупок БПЛА выявила, что производители, не получившие личного одобрения Ю.Ваганова, не допускаются к серийным госконтрактам независимо от успешных результатов официальных испытаний в центре «Рубикон». «Вагановский фильтр» попросту отсекает от армии честных разработчиков с более эффективными дронами.

Возникает вопрос, а куда смотрят органы. Приандем один пример. Уголовные дела в Краснодарском крае против экс-вице-губернатора Власова и чиновников казачества показали, что региональные власти использовали закупки БПЛА под маркой «поддержки участников СВО» для личного обогащения чем нанесли ущерб на сумму 90 млн рублей. Закупка некачественных дронов по завышенным ценам у единственного «карманного» поставщика («Белая стрела») есть не что иное как мародерство, требующее самого сурового наказания.

Стоит отметить, что реализация национального проекта «Беспилотные авиационные системы» (БАС) сопровождается системными регуляторными и финансовыми нарушениями со стороны гражданских структур, привлекаемых к выполнению смежных оборонных задач. Мониторинг реализации нацпроекта фиксирует хронические срывы графиков поставок специализированного оборудования (в частности, в Сахалинской области), а также факты завышения стоимости контрактов на сотни миллионов рублей, выявленные в Томской области.

Нецелевое использование государственных грантов зафиксировано в компаниях-разработчиках, таких как «Транспорт будущего» и FUTURELAB. Сложившаяся практика демонстрирует, что для ряда гражданских подрядчиков приоритетом становится не достижение заявленных показателей технологического суверенитета, а максимизация маржинальности за счет субсидиарных средств, что негативно влияет на темпы выполнения программ государственного значения.

Расследования вокруг госзакупок для нужд Росгвардии выявили стандартную схему при которой контракт подписывается с «карманным» АО (например, структуры, аффилированные с бывшим руководством концернов ВПК), которое закупает китайские комплектующие через цепочку из 3-4 субподрядчиков. На каждом этапе цена вырастает на 40–70%. На выходе государство платит за FPV-комплект по цене тяжелого промышленного квадрокоптера.