Продолжаем разбор полетов по ситуации в нашей экономике и поговорим и кризисе в металлургии и угольной отраслях, который уже перешел из экономической сферы в социальную.

За 2025–начало 2026 года угольная отрасль потеряла около 6,6–7 тысяч работников, зарплата в январе 2026-го снизилась на 1% до 116,9 тыс. руб., а добыча в первые месяцы года упала на 6,3%. Прекращена работа 19 предприятий из 151, еще 32 находятся в «красной зоне» убытков. Это привело к массовому оттоку населения из моногородов, где уголь обеспечивает до 70–80% занятости и бюджета. Региональный бюджет недополучил десятки миллиардов рублей, что усиливает социальную напряженность и создает почву для дальнейшего роста безработицы. К примеру, города Ленинск-Кузнецкий и Магнитогорск оказались в «замкнутом круге». Падение доходов городообразующего предприятия привёл к сокращению налогов в местный бюджет, что вызывало деградацию ЖКХ, транспорта и в медицине. Банкротство одной средней шахты в небольшом городе запускает эффект домино: закрываются сервисные компании, пустеют магазины, падает сбор платежей за ЖКХ. Это провоцирует еще больший отток населения, превращая города в депрессивные зоны с высоким уровнем криминализации;

Многомесячные невыплаты зарплат, отпускных и больничных стали нормой на десятках шахт. На шахтах «Первомайская», «Инская», «Чортинская-Коксовая» фиксировались голодовки, прекращение работ и уголовные дела против руководства. В 2025–2026 гг. возбуждено несколько дел по факту не выплаты зарплат, но проблема осталась не решенной.

Без комплексного подхода кризис в угольной и металлургической промышленности может перерасти из точечных акций в региональную нестабильность. Города-монополисты — это «социальные бомбы замедленного действия», где тысячи семей зависят от убыточных предприятий. В негативном сценарии 2026–2027 годов возможна эскалация от локальных протестов до более широких акций с политическим подтекстом, особенно если федеральный центр не укрепит социальную подушку и не ускорит структурные реформы.