Изменение бюджетного правила может как отсрочить снижение ключевой ставки, так и оставить его без изменений, говорится в комментарии ЦБ РФ. Следующее заседание ЦБ состоится 20 марта. Также Минфин России принял решение не проводить операций по покупке/продаже иностранной валюты и золота на внутреннем валютном рынке в рамках бюджетного правила в марте 2026 года. Стоит ли нам ждать того, что ЦБ теперь притормозит снижение ставки? Ответы экспертов в рубрике #опросы

Депутат ГосДумы, д.э.н., профессор Николай Новичков:

ЦБ РФ принимает решение по ключевой ставке, руководствуясь одним ему ведомым принципом. Частые ссылки на уровень инфляции не добавляют уверенности в адекватности принятых решений.
Бюджетное правило у нас связано с ценой на энергоносители, которые сейчас на фоне агрессии США против Ирана - на подъёме. Но никто не сказал, что это долгосрочный тренд. Любые конфликты имеют обыкновение заканчиваться, а после этого на рынке происходит коррекция, и цена на нефть может упасть значительно.

К чему я это все говорю? А к тому, что не надо связывать ключевую ставку в России с мировой политико-экономической конъюнктурой. Ставка должна быть инструментом поддержки экономического роста, а его уровень и содержание должны определяться нашими внутренними приоритетами. Увы, боюсь только, что руководство ЦБ к данному предложению не прислушается.

Руководитель отдела макроэкономического анализа ФГ «Финам» Ольга Беленькая:

До заседания Банка России 20 марта ещё достаточно далеко (должно выйти много значимых экономических данных, в том числе инфляция за февраль). К тому же сейчас период повышенной неопределённости, связанной как с внешними событиями (военные действия на Ближнем Востоке и его первые последствия для мировых цен на энергоресурсы), так и с внутренними факторами (заявление министра финансов Силуанова о планируемой корректировке параметров бюджетного правила). Здесь очень важны детали, которые пока публично не доступны, но они могут повлиять на решение ЦБ, о чём сообщил сам регулятор.

Без учёта этих новых вводных на данный момент мы ожидали бы, что Банк России продолжит снижение ключевой ставки на мартовском заседании, понизив её ещё на 50 б.п., т.е. до 15%. Этому способствуют данные по инфляции, инфляционным ожиданиям, кредитованию, оперативные индикаторы экономической активности. Однако главная интрига пока не разрешена.
В случае принятия решения о снижении цены отсечения в бюджетном правиле это будет означать сокращение базовых нефтегазовых доходов, которые могут быть направлены на финансирование текущих расходов. Нефтегазовые доходы, превышающие базовый уровень, должны зачисляться в ФНБ и использоваться как страховка от возможных будущих периодов низких цен на нефть. В случае сокращения базовых НГД, для полноценного выполнения бюджетного правила потребуется либо сокращать расходы на ту же величину, либо «добирать» в сопоставимом объёме ненефтегазовые доходы. Здесь возможны различные варианты влияния на траекторию инфляции и ключевой ставки в зависимости от того, как при этом изменятся плановые расходы.

Как недавно пояснил советник главы Банка России К.Тремасов, «если вслед за снижением цены (отсечения) правительство на ту же величину сокращает и расходы бюджета, как это и следует из логики бюджетного правила, это станет мощным дезинфляционным фактором».
Новые параметры бюджетного правила и решения по расходам могут повлиять на траекторию ключевой ставки, в том числе и на решение ЦБ на заседании 20 марта, но пока итоговые параметры неизвестны. Ожидается, что они будут объявлены к мартовскому заседанию.

Ещё одно ожидаемое последствие корректировки бюджетного правила, о котором говорил К. Тремасов – это будет оказывать ослабляющее, но «не драматичное» влияние на курс рубля.
Однако на курс рубля влияют не только операции по бюджетному правилу, но и другие параметры, например, доходы от экспорта, которые могут временно вырасти в условиях влияния войны на Ближнем Востоке на цены нефти, газа, цветных металлов и т.д. могут, напротив, содействовать укреплению рубля.

(продолжение в следующем посте)

Автомобили в 2026‑м: уже не едут, а считают, сколько ещё налогов прибавится по пути к покупателю - комментирует заместитель руководителя ЦА ЛДПР по политической работе Виталий Храмушин - специально для @proeconomics.

С падением продаж машин всё на самом деле довольно просто. В конце прошлого года все дружно бежали покупать машины «пока не подорожало». Потому что было понятно: утильсбор вырастет, как оказалось на 20%, НДС поднимут, цены поедут вверх. Так и вышло. Спрос просто перетащили из 2026 года в конец 2025-го. А теперь наступило похмелье.

Если разобрать цену автомобиля по частям, становится понятно, почему дилеры почти хором говорят: рост цен неизбежен. Сегодня примерно половина цены автомобиля — это налоги, сборы и регуляторные платежи. Утильсбор, НДС, логистика, валюта аккуратно складываются в финальный чек. Хочешь — не хочешь, а дешевле не получится. Цены уже подросли на 4-5% с конца того года, и это только разминка. В первом квартале 2026 года рост продолжится, и мы увидим уже плюс 10–15%. Для массовых машин это ещё терпимо, а вот всё, что мощнее 160 л. с. и «побогаче», рискует улететь в плюс 20–25%.

На этом фоне удивляться падению продаж — примерно как удивляться, что люди перестали покупать кофе, когда цена выросла в полтора раза, а зарплата — нет. Средняя цена машины в 2025 году уже была 3,5 млн рублей (что на 6% выше 2024 года), а в текущем году может спокойно дойти до 3,8 млн. Поэтому логично, что продажи новых автомобилей в этом году могут сократиться на 20%.

Иначе кто вообще должен всё это покупать? Особенно когда автокредит стоит как ипотека в плохие времена. Ставки под 30% годовых сами по себе охлаждают спрос, но теперь добавился ещё один фактор: ужесточение правил оценки доходов. Банки перешли на «жёсткий» режим: только официальные данные из ФНС и Социального фонда. Итог — до 40% желающих могут услышать «извините, не сегодня». Так что эпоха «возьму в кредит, а потом разберёмся» тихо уходит.

Государство, конечно, старается сгладить углы: льготные кредиты, субсидии, поддержка отечественного автопрома, электромобили. Деньги выделяются, программы работают. Но давайте честно: когда машина дорожает быстрее зарплаты, никакие точечные меры не сделают рынок весёлым.

Добавим сюда почти полную зависимость от Китая. Сегодня основную массу автомобилей российской сборки поставляют конвейеры АвтоВАЗа и локализованного Haval. Вместе с Solaris и набирающей обороты площадкой Tenet (ака Chery) продукция даёт около 43% всего рынка легковых автомобилей, то есть 4/5 сегмента машин «отечественной сборки». Проблема в том, что зависимость стала слишком односторонней, и любая коррекция цен или условий со стороны партнёров автоматически прилетает в розничный ценник.

Так что рынок не «упал внезапно», он аккуратно остыл, находясь зажатым между налогами, ставками, кредитами и высокой внешней зависимостью. Это охлаждение, к которому шли довольно уверенно. Можно, конечно, списать всё на снег, мороз и длинные праздники, из-за которых якобы спроса нет. Но погода меняется, а ситуация — нет. Ирония в том, что все эти факторы были известны заранее. Просто теперь они встретились в одной точке — на ценнике в автосалонах.

В России высок уровень неравенства не только по доходам, но и по жилищному владению.
Это показывает исследование Татьяны Черкашиной из Института экономики и организации промышленного производства СО РАН («Социологический журнал», №2, 2025).
При этом особую остроту жилищное неравенство в России приобретает потому, в отличие от большинства развитых стран, что у нас оно стало таковым буквально за последние 35 лет, как только в стране появился рынок жилья. В развитых странах самой высокодоходной группе переходил большой массив недвижимости по наследству, т.е. был накоплен предками за длительный период времени.

Как мы видим из таблицы, высшим 10% россиян принадлежит почти половина всего жилищного богатства (44,6% в 2022 году). Вместе со следующим децилем, т.е. совокупно 20% высших россиян по доходу, принадлежит почти две трети жилищного богатства (62,6%).

Что ещё важно отметить: за десять лет «застоя», с 2013 года, когда среднегодовой темп экономического роста был менее 1% (0,8%), жилищное благосостояние существенно повысила только группа россиян из высших 10% - её доля выросла на 2,5 п.п. (с 42,1% от общего жилищного богатства до 44,6%). Следующий за ней дециль фактически «остался при своих» (рост на 0,3 п.п.). Остальные 60% российских домохозяйств даже потеряли в жилищном богатстве (кроме самых нижних 20%, где их микроскопическая доля в богатстве сдвинулась с 0% до 0,3%).

У высших 10% жилищное богатство прирастало не столько за счёт удорожания их жилья, сколько за счёт приобретения дополнительной недвижимости (2-3-и т.д. дома и квартиры).

Вероятно, в 2023-2025 годах ситуация у остальных 90% несколько улучшилась за счёт льготной ипотеки и особенно семейной ипотеки. Но скорее всего это были домохозяйства из верхних 20%, максимум верхних 30% - потому что даже собрать первоначальный взнос на ипотеку в 30% от стоимости квартиры (т.е. несколько миллионов рублей) очень затруднительно для более низких доходных групп.

Главный экономист Института экономики роста им. П.А. Столыпина Борис Копейкин – об идее передать Банку России функции института развития - специально для Proeconomics.

Сергей Глазьев предложил взять пример с Китая и передать Банку России функции института развития, чтобы ЦБ через уполномоченные банки кредитовал под ставку в 3% годовых капитальные вложения в компании наиболее перспективных секторов экономики. Ожидания – ускорение роста ВВП до 8% при росте инвестиций на 16%. А что с реальностью?

Сферы ответственности центральных банков могут различаться от страны к стране. Кроме поддержания ценовой стабильности и функционирования денежно-кредитной и платёжной систем, в мировой практике центральные банки могут отвечать за уровень занятости, как например ФРС, экономический рост и даже цели климатической политики, как в последние годы декларирует ЕЦБ.

Но задачи развития обычно делегируются специализированным институтам. Что логично. В рыночной экономике в общем случае ценовые сигналы, а отнюдь не решения чиновников, определяют наиболее эффективные направления вложений капиталов. Ну а в тех случаях, где требуется особое внимание государства – например из соображений национальной безопасности или технологической независимости - необходима глубокая отраслевая экспертиза. Которая в большинстве стран концентрируется в специализированных институтах развития. С точки же зрения динамики инвестиций и экономического роста, лучшие механизмы – стабильный инвестиционный климат, защита прав собственников и доступное кредитование для всех участников экономической деятельности. За последний пункт как раз и может отвечать центральный банк. Если в цели его деятельности включить и темпы роста экономики.

Ещё одно предложение академика РАН Глазьева касается создания единой расчётной цифровой валюты стран ЕАЭС или БРИКС на основе двух корзин: корзины валют участников организаций и корзины из реальных запасов примерно 20 основных биржевых товаров. Вопрос - насколько это нужно и будет ли такая валюта пользоваться спросом? Давайте поразмышляем.

С точки зрения международных расчётов – на фоне санкций, наложенных на Россию, Китай, Иран, Венесуэлу и ряд других стран в мире действительно существует масштабный запрос на снижение зависимости от долларовой системы. Неспроста центральные банки самых разных стран в последние годы наращивают долю золота в резервах. А центральный банк Израиля, например, несколько лет назад включил юань в их состав. Будет ли альтернатива цифровой или более традиционной – не столь важно. Важно выполнение основных функций – расчётной и сохранения стоимости.

На данном этапе из-за ряда ограничений ни юань, ни рубль ни тем более индийская рупия не могут стать полноценной глобальной валютой. Но, к сожалению, корзина из фьючерсов на ряд тех же ограниченно конвертируемых валют и биржевых товаров не являющаяся расчетной единицей крупной экономики тем более вряд ли имеет шансы стать полноценной альтернативой. И из-за неопределённого статуса, и из-за значительных торговых дисбалансов. Ведущим незападным экономикам надо стремиться к снижению уровня ограничений на движение капиталов. Также необходимы меры, направленные на рост использования национальных валют и углубление национальных финансовых и товарных рынков, и развитие независимой финансовой инфраструктуры – платёжной, рейтинговой, страховой и так далее. Это задача на длительную перспективу. Например, использование английского фунта в международных расчетах до сих пор в разы превышает вклад Великобритании в мировой ВВП, хотя фунт уступил свою роль доллару много десятилетий назад. Постепенно уровень диверсификации будет расти, а значение доллара и западной финансовой системы снижаться. Однако простых решений в этой сфере нет.