Будущее "российских исследований" в США

Многие коллеги уже отметили набирающую обороты кампанию по отцеплению российского академического сообщества от западных платформ, проектов, исследований. Иностранные авторы отзывают статьи из российских изданий, российским «заворачивают» публикации в зарубежных (в основном британо-американских) журналах. Это есть. Справедливости ради, так происходит не везде и не во всем. Какие-то проекты продолжаются, какие-то издания по-прежнему принимают тексты из России, какие-то конференции не отменяются, а переносятся на поздний срок с сохранением приглашений, и даже запускаются (представьте себе!) отдельные новые инициативы. Тут, правда, уже вопрос собственной гордости и престижа может сыграть: «Вы хотите говорить с нами с позиций «морального авторитета»? Удачи вам на ваших конференциях!». Но сейчас не об этом.

Параллельно в американских вузах отмечается процесс нарочитого усиления «украинских исследований» (Ukrainian studies) в пику «российским» (Russian studies). Долгое время все это было под «шапкой» «евразийских исследований» (Eurasian studies) – в большинстве университетов так и осталось. Но какое-то время назад «украинские» стали отпочковываться в отдельное направление. На них стали давать больше денег, приглашать больше исследователей. В нынешних условиях есть обоснованные опасения, что этот процесс будет идти именно за счет «российских исследований» (Russian studies). Вот уже и Колумбийский университет бьет тревогу: «Украинские исследования в опасности!».

Самый простой способ – поменять местами квоты: давать украинскому направлению столько денег и людей, сколько давали российскому (некоторые обменные программы так уже делали). Есть и более изощренные методы. Но при любом (техническом) раскладе, долгосрочная опасность такой тенденции не в том, что кому-то не достанется халявный блокнот с очередной конференции в Университете Джорджа Вашингтона или кто-то не попадет на банкет в Монтерее – даже как-то неловко за коллег, кто сожалеет именно об этом (вспоминается сцена из кинофильма «300», где уязвленный царем Леонидом Эфиальт за шапку и доспехи показывает Ксерксу дорогу в обход спартанцев).

Проблема видится в другом: исследования Евразии, само прочтение российской истории, политики и общества будет в западных (прежде всего американских) вузах не просто еще более политизированным, чем сейчас, но будет подаваться именно через «украинскую призму». Повторюсь, тенденция к этому была и до нынешнего конфликта, а сейчас к этому открываются все новые шлюзы. И даже когда научные и экспертные контакты будут восстановлены – а это непременно случится – загнать вот этого джина обратно в бутылку будет очень сложно.

Ноам Хомский как-то заметил, что университеты в Америке стали все более походить на “институты навязанного невежества” (‘insitutions of imposed ignorance”). И если всяческие «критические теории» сегодня таранят американскую академию в целом, то «украинские исследования» могут стать таким тараном для «российских».

Тем, кто работал с американцами в период разных конфликтов известно, что экспертный трек меняется довольно быстро: война в Грузии – российские эксперты «спарингуются» на американских площадках с грузинами: Сирия – те же декорации и почти те же люди с российской и американской стороны, но вместо грузин сирийские оппозиционеры. Теперь вот украинцы. Развернуть академию в этом смысле сложнее – по разным причинам. Поэтому даже если можно себе позволить временно игнорировать мозго-танки, бросать академию не стоит. Как это сделать, нужно размышлять в другом посте. Для начала сохранять спокойствие, не психовать и не навязывать сами себе невежество.