Иран: искусство сделки

Двадцать+ недель назад Иран столкнулся с двумя мощными военными машинами – возможно самыми мощными – и самым передовыми военно-воздушными силами на Ближнем Востоке. Но сегодня именно он диктует условия мира. Как так получилось?

Военные специалисты пишут, что все потому, что у Ирана было четкая концепция «победы», вынашиваемая им на протяжении двадцати лет: «мозаичная оборона», использование «ормузского козыря» и устойчивая к санкциям экономика. У США и Израиля был список целей, а у Ирана была стратегия — и она работает. По крайней мере пока.

Иран перенес противостояние в ту плоскость, где США и Израиль не были готовы вести борьбу: принуждение силой на море (в Ормузском проливе), подрыв экономической стабильности, полноценная и весьма эффективная современная информационная война (а не сухие отчетные формулировки) и демонстрация политической воли. Сокрушительная огневая мощь американцев и израильтян столкнулась с таким характером противостояния, в котором одной лишь огневой мощи для победы оказалось недостаточно.

Сегодня The New York Times пишет, что Иран снова отверг сделку по ситуации в проливе и выдвинул ряд жестких требований, необходимых для заключения соглашения на условиях Тегерана. И что вся эта история с утиранием носа американцам очень опасна для американского доминирования в мире, ибо Китай и Россия «делают свои выводы». Опасно и то, сколько американцы истощили военных ресурсов на эту кампанию и фактически безрезультатно.

Трита Парси, один из ведущих иранистов в Вашингтоне, бывший в свое время «связным» между руководством Ирана и администрацией Обамы при заключении СВПД, а с началом войны крайне критически отзывавшийся о действиях Трампа, предлагает три варианта происходящего:

⭐️Версия 1. В иранской системе существуют разногласия: сторонники жесткой линии стремятся затянуть переговоры, чтобы блокада Ормуза и дальше вредила Трампу и мировой экономике. Их позиция: Иран слишком поспешно согласился на Меморандум о взаимопонимании и именно эта поспешность привела к срыву договоренностей (мол, американцы сделали вывод, что иранцы в отчаянии и нужно дожимать); Тегерану следовало проявить большую стойкость тогда, и то же самое нужно делать сейчас. К слову, руководство США продвигает именно эту версию – иранцы не идут на соглашение из-за внутренних разногласий.

⭐️Версия 2. Разногдасия внутри Ирана есть, но раскола нет, система в целом конслидирована. И эта консолидированная система стремится затянуть переговоры с целью оказать еще большее давление на США. Эта менее удобная для администрации Трампа версия, т.к. разговоры о разногласиях внутри Ирана позволяют им спасти лицо – можно кивать на "хардлайнеров", дескать, во всем виноваты ксировцы. А вот если даже более гибкие элементы иранской системы согласны с тем, чтобы затягивать переговоры, дело (для Трампа) плохо.

⭐️Версия 3. Иранцы утверждаю, что США в последний момент внесли в повестку переговоров новые пункты, и что ужесточение позиции Тегерана — реакция на эти "фокусы" американцев. Так это или нет, Тегеран склонен реагировать подобным образом (эскалацией) всякий раз, когда считает, что США изменили свою позицию или в последний момент выдвинули дополнительные требования.

Новые требования самих иранцев, озвученные Мохаммадом Зольгадром, секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана, отражают более широкие цели Ирана в отношениях с США, но в конечном счете именно эти требования не станут условиями для заключения непосредственной сделки по проливу. Если к происходящему ближе всего версия #3, то заключение сделки между США и Ираном в ближайшей перспективе все еще возможно.

В общем, при всех своих уязвимостях внутри системы и ограничений вовне, Иран демонстрирует нечто, действительно полезное для изучения. Не только с военной т.з. или репутационных издержек американцев, а с т.з. дипломатии в условиях войны. Искусство затянуть американцев в переговорный процесс и методично навязывать свои условия при очевидной асимметрии ресурсов.