Киноклуб имени Эсфири Шуб: «Транзит» Кристиана Петцольда

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ПОСЛЕ», ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ПОСЛЕ» 18+

В еженедельной рубрике о фильмах на политические темы Андрей Карташов рассказывает про фильм «Транзит» Кристиана Петцольда.

Многократно обращавшийся к образам и темам, связанным с призраками (один из его фильмов так и назывался «Призраки»), немец Кристиан Петцольд изобразил саму историю как область жизни фантомов в цикле фильмов о Германии в двадцатом веке. Среди этих трех работ (две другие — «Феникс» о Берлине в 1945 году и «Барбара» о ГДР в 1980-м) «Транзит» — самая прозрачная и изящная.

Дело происходит в Марселе в первые месяцы того, как на юге Франции установился режим Виши. Главный герой, немецкий журналист, бежит сюда из оккупированного Парижа в надежде переправиться за океан. По случайности ему достаются документы погибшего соотечественника и возможность выдать себя за другого человека.

Основанный на романе коммунистки Анны Зегерс (она сама уехала в Мексику через Марсель и написала книгу по горячим следам), фильм Петцольда построен на одном очень простом, но эффективном приеме. Он снят в современном Марселе без декораций и исторического реквизита. Художники постарались совместить военную эпоху и XXI век в костюмах, в кадре нет современных экранных технологий, но это и не 1940 год, и не 2018-й — впрочем, в картине не звучат никакие даты и даже конкретные обстоятельства Второй мировой.

Сюжет превращается в сон о войне, то ли прошлой, то ли будущей, то ли никогда не бывавшей. В кадрах полицейских облав на улицах и в самой слегка паранойяльной атмосфере просвечивают не исторические, но актуальные события: «Транзит» снят во время беженского кризиса, связанного с войной в Сирии; средиземноморский, традиционно иммигрантский Марсель постоянно принимает новоприбывших из Африки и с Ближнего Востока. Обстановка очередей за визами и разговоры в духе «а у тебя какие риски» в последние несколько лет стали хорошо знакомы очень многим людям и из России и Беларуси.

Абстрактные сюжеты часто становятся историями про никогда и потому обессмысливаются, но у Петцольда получилась, напротив, история про всегда, про двадцатый век, который никогда не заканчивается.