Киноклуб имени Эсфири Шуб: «Ночь подсчета лет»

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ПОСЛЕ», ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ПОСЛЕ» 18+

В нашей постоянной рубрике Алексей Артамонов рассказывает о малоизвестном шедевре египетского кино, критически осмысляющем проблему идентичности.

История — это всегда наслоение разнородных пластов, и любая идентичность носит гибридный характер. Шади Абдель Салам, режиссер одной из первых и лучших картин египетской новой волны, прекрасно это понимал. Он вырос в Александрии, изучал театральное искусство в Англии, получил диплом архитектора в Каире. Большую часть жизни он посвятил созданию декораций и костюмов для исторических фильмов, поработав с такими грандами, как Джозеф Манкевич, Ежи Кавалерович и Роберто Росселлини. Благодаря вере и поддержке последнего он и снял свою единственную полнометражную работу, на которой Росселлини выступил продюсером.

Фильм «Аль-Мумия» (он же «Ночь мумии» и «Ночь подсчета лет» в зарубежных версиях перевода названия и «Тайна племени Харабат» в русскоязычной) возник из стремления осмыслить связь между современным и древним Египтом. Что двигало арабскими исследователями, изучавшими античное наследие? Как повлияла на ситуацию западная модернизация? И какую роль это наследие играет в формировании египетской идентичности? В основе сюжета — реальные события 1881 года, когда одно из бедуинских племен тайно грабило гробницы фараонов в Фивах, продавая на черном рынке украденные артефакты. В фильме связанные с этим вопросы предстают экзистенциальными, раскрываясь через перспективу главного героя: он разрывается между верностью племени и презрением к осквернению прошлого.

Тема предков здесь расщепляется, и фильм ярко демонстрирует связанные с ней противоречия. Суровые законы племени зиждутся на циничном попрании памяти тех, кто жил на этой земле за тысячи лет до них; это ставит перед героями этическую задачу — принимать трудные решения и заново определять самих себя. Данный процесс представлен как личная ответственность, но в то же время как следствие коллективных действий. Безмолвный шепот мертвых — не абстракция, а то, с чем мы сталкиваемся в собственных жизнях, сшивая исторические разрывы. За этими швами скрываются личные драмы и травмы, но вместе с тем — и надежда преодолеть состояние сиротства.