Предложение Олега Дерипаски перевести страну на шестидневную рабочую неделю с 12‑часовым днём — классический пример антикризисного мышления прошлого, XX века, не имеющего ничего общего с реальными вызовами России 2020‑х.

Миллиардер апеллирует к «национальной особенности» — умению «собраться и работать больше». Новацию олигарха поддержал Геннадий Онищенко, Академик РАН, заместитель президента РАО, известный своими неоднозначными инициативами на посту руководителя Роспотребнадзора и главного государственного санитарного врача России (Предложение приравнять кефир к алкоголю в октябре 2012 года; Внесение петрушки кудрявой в список растений, содержащих сильнодействующие, наркотические или ядовитые вещества в 2011 году и другие, подобные новации).

Онищенко подхватывает этот тезис Дерипаски о шестидневной рабочей неделе, рассуждая о «недостаточной производительности» и необходимости трудиться «как в ОПК». Но за этой риторикой скрывается простая подмена понятий: вместо разговора о технологии, инвестициях и качестве управления обществу предлагают ещё раз «затянуть пояс» и отработать системные ошибки элит собственным здоровьем и временем.

Конструктивная критика инициативы Дерипаски со стороны журналиста Сергея Бухарова, делающего акцент на прямом конфликте с Трудовым кодексом и базовыми правами работников, абсолютно обоснована и юридически, и социально. Однако проблема глубже, чем несоответствие статье 91. Государство параллельно декларирует цели национального проекта «Демография» и нового нацпроекта «Семья»: рост рождаемости, увеличение продолжительности здоровой жизни, развитие инфраструктуры для детей. Введение 72‑часовой рабочей недели фактически перечёркивает эти установки. При таком графике сил и времени не остаётся ни на рождение, ни на воспитание детей: хроническая усталость, стресс, переработки — худший возможный фон для реализации демографической политики.

Международные и российские исследования уже показывают: рост рождаемости связан не с удлинением рабочего дня, а с большей гибкостью занятости, в том числе удалённой. Семьи, где хотя бы один партнёр имеет возможность работать из дома, демонстрируют заметно более высокую готовность заводить детей. Российское правительство вкладывает триллионы в поддержку семей, маткапитал, детские сады, но параллельно публично обсуждаются инициативы, которые объективно ведут к обратному результату — к снижению качества жизни и ускоренному выгоранию активного населения.

Идея «шестидневки от рассвета до заката» показывает ещё один тревожный сдвиг: привычку решать структурные экономические проблемы за счёт рабочего времени, а не за счёт перераспределения сверхприбыли, повышения эффективности управления и борьбы с коррупцией. Легче потребовать от людей «работать больше», чем честно признать: производительность труда в России отстаёт не потому, что сварщик мало стоит у станка, а потому, что его окружает устаревшее оборудование, неэффективная организация процессов, дорогие ошибки топ‑менеджмента и непомерные аппетиты собственников бизнеса, забирающих всю прибыль себе на дивиденды.

Если подобные инициативы начнут материализовываться из телеграм‑постов в законопроекты, это будет означать не модернизационный, а архаизационный разворот: ставка на «мобилизацию тел», а не на развитие человеческого капитала. Для страны с уже падающей численностью трудоспособного населения такой курс чреват не временным «рывком», а долгосрочным ускорением демографического и социального кризиса.

Политика Онлайн в МАХ