Знаете, в этой истории с обретением мощей Дмитрия Донского прекрасно абсолютно всё — от хронометража до режиссуры.

Спустя почти семь веков после Куликовской битвы мы вдруг узнаем о чудесном обнаружении останков. И ладно бы просто нашли, но нет — тут же рождается гениальная по своей силе аппаратной мысли идея: отправить святыню прямо в зону боевых действий. Чтобы, так сказать, усилить духовную скрепу административным ресурсом.

И вот тут начинается самое интересное. Государственное телевидение, президентский визит в Кремль, саркофаг, телевизионная картинка... Власти нужен безупречный исторический образ — князь, воин, победитель. Машина времени работает без сбоев: соединить XIV век с сегодняшним днем в одном прайм-таймовом сюжете — это высший пилотаж политического технолога.

Только возникает один маленький, но неудобный вопрос. Когда сакральное превращают в передвижной элемент мобилизации, где заканчивается вера и начинается чистая политтехнология? Для верующего человека мощи — это всё-таки предмет молитвы, а не полевой командир. А для всех остальных наблюдение за тем, как средневекового святого пытаются поставить на службу актуальной повестке, выглядит уже не столько сакрально, сколько симптоматично.

В общем, классика жанра: когда настоящее объяснять становится слишком сложно, на помощь срочно вызывают героев прошлого. Даже если ради этого приходится вскрывать гробницы спустя почти шесть с половиной веков.

Как вам кажется, где на практике пролегает та самая грань, за которой уважение к исторической памяти окончательно превращается в инструмент политического пиара?