Почему страховщики отказываются покрывать риски войны?

Бизнес на свой страх и риск

Когда-то российская ПВО считалась одним из главных национальных достояний — многослойной, почти непроницаемой системой, способной отразить любую угрозу. Сегодня она всё больше напоминает решето, через которое регулярно просачиваются украинские дроны. Новая стратегия ВСУ — сначала «прореживать» прифронтовые и приграничные комплексы средними беспилотниками, а затем бить дальнобойными по тыловым объектам — начинает приносить результат. Кульминацией стал майский налёт почти шестисот дронов на Москву и область. Часть аппаратов прорвалась. Погибли люди, горели дома, останавливалась работа аэропортов.

Россия отвечает по-военному: ставит на дежурство первые полки S-500, строит новые позиции вокруг ключевых городов, запускает дроны-перехватчики, усиливает системы РЭБ. Модернизация идёт, ресурсы и деньги вливаются в оборону без остановки. Но территория страны огромна, а количество украинских БПЛА растёт быстрее, чем успевают закрывать бреши. Системы перебрасывают с фронта в тыл, оголяя одни участки ради защиты других. Это классическая гонка, в которой обороняющийся почти всегда оказывается на шаг позади.

Теперь удар выходит за пределы военной сферы и всё глубже уходит в экономику. Как сообщает «Коммерсантъ», Российская национальная перестраховочная компания, полностью контролируемая Центробанком, готовит радикальное ужесточение правил перестрахования рисков терактов и диверсий. Самое чувствительное изменение — бизнес, вероятно, лишится возможности страховать перерыв в деятельности после атак дронов. Возмещению будет подлежать только прямой ущерб имуществу. Для предприятия, которое простаивает недели или месяцы без выручки, это фактически означает приговор.

Убыточность по таким рискам уже выросла в разы. В нефтегазовом секторе только прямые потери за прошлый год превысили 100 млрд рублей. Для объектов, регулярно попадающих «под раздачу» — НПЗ, портов, складов, промышленных предприятий, — страховщики всё менее готовы брать на себя системный риск. Даже если первичный страховщик согласится оформить полис, перестраховщик может отказать. Тарифы неизбежно пойдут вверх, а часть компаний либо вовсе откажется от страхования, либо столкнётся с заведомо неприемлемыми условиями.

Это тихий, но крайне важный момент. Война, которую долго пытались отделить от «нормальной» экономики, теперь напрямую подтачивает её фундамент. Предприятие может восстановить крышу, оборудование и производственную линию. Но если оно не получает компенсацию за вынужденный простой, оборотные средства быстро иссякают, контракты срываются, сотрудники уходят. Особенно уязвимы компании в приграничных регионах, а также отрасли, завязанные на топливо, экспорт и логистику.

Государство, разумеется, продолжит латать дыры субсидиями и ручным управлением. Но постоянное латание дыр — не стратегия долгосрочного выживания экономики. Когда страховой рынок, один из ключевых индикаторов зрелости экономической системы, начинает отказываться покрывать военные риски, это означает, что сама система больше не способна гарантировать безопасность даже тем, кто готов за неё платить.

Украинские дроны бьют не только по резервуарам, трубам и нефтебазам. Они бьют по самой возможности вести в России предсказуемый и просчитываемый бизнес. И с каждым новым прорывом ПВО этот удар становится всё болезненнее.