Прогноз с пониженной передачей: почему правительство выбрало правду

Правительство совершило редкий для последних лет маневр — перешел от «управления ожиданиями» к «управлению разочарованиями». Обновленный макропрогноз Минэкономразвития, представленный Александром Новаком, больше не пытается имитировать бурный рост там, где наметилась отчетливая «плоская» траектория. Снижение ожиданий по ВВП на 2026 год почти в три раза (с 1,3% до 0,4%) стало официальной регистрацией начала «великой стагнации».

Ситуация выглядит почти классически: когда президент задает вопрос «почему не растет?», у министров есть два пути. Первый — пообещать рывок в следующем квартале. Второй — доказать, что текущие 0,4% и есть наш новый потолок. Правительство выбрало второй путь. В условиях, когда композитный PMI падает ниже водораздела в 50 пунктов, а инвестиции инерционно сокращаются вслед за спросом, рисовать «корейское экономическое чудо» стало технически невозможно даже на бумаге.

Особого внимания заслуживает провал налоговых надежд. Повышение НДС и реформа УСН, задуманные как способ наполнить казну в эпоху структурной трансформации, привели к обратному эффекту. Падение поступлений на 8,2% стало приговором попыткам решить бюджетные проблемы простым выкручиванием рук.

Бизнес, поставленный перед выбором «платить или закрываться», выбрал третий вариант — «исчезнуть».

Массовый исход малого предпринимательства в «наличную зону» и дробление на ИП возвращают российскую экономику в состояние начала нулевых: прозрачность приносится в жертву выживанию.

Аппаратная интрига кроется в противоречии между «реалистичным прогнозом» Новака и «оптимистичным планом» того же Новака. Эта бюрократическая шизофрения — когда в одной папке заложен спад инвестиций, а в другой их рост — позволяет системе сохранять устойчивость. Если случится обвал, сошлются на прогноз. Если произойдет чудо — на план.

Проблема не в том, что цифры стали плохими. Проблема в том, что правительство, кажется, исчерпало стандартный набор инструментов стимулирования. Ставка ЦБ остается заградительной, фискальная нагрузка — предельной, а внешний контур — враждебным.

Признание стагнации — это сеанс честности, за которым должен последовать вопрос: что делать, когда «запас прочности», о котором говорит вице-премьер, закончится? Пока ответ министров звучит лаконично: привыкать. Система научилась выживать в условиях шторма, но она совершенно не понимает, как плыть в условиях полного штиля.