Вчера на итоговой коллегии МВД Владимир Путин фактически озвучил то, что давно витало в воздухе силового истеблишмента: давайте закинем в полицию побольше ветеранов СВО. «Боевой опыт, психологическая и физическая закалка» — красивая формулировка для людей, которых только что вытащили из мясорубки и теперь предлагают им дальше носить форму, но уже внутри страны.

На бумаге это выглядит логично. Дефицит в 212 тысяч человек (по Колокольцеву — за 2025 год), текучка бешеная: 80 тысяч уволились, 58 тысяч приняли. С 2020-го ушло 350 тысяч — половина состава обновилась, а некоторые райотделы стоят пустыми. Зарплаты низкие, нагрузка запредельная, люди бегут. Ветераны — готовый резерв: дисциплинированные, привыкшие к стрессу, многие уже с боевым прошлым и статусом, который открывает льготы. Казалось бы, win-win.

Только вот в реальности это не решение проблемы, а её усугубление — причём сразу по нескольким направлениям.

Первое и главное: система не лечит причину оттока. Колокольцев сам называет её — деньги и перегруз. Пока участковый получает зарплату, на которую в регионах невозможно содержать семью, а 70–80% времени тратит на отчёты, «палочную систему» и обслуживание собственной бюрократии, люди будут уходить. Ветераны СВО — не волшебная таблетка. Многие из них вернутся с ПТСР, контузиями, травмами, недоверием к государству, которое их отправляло на фронт, а теперь отправляет патрулировать улицы. Через год-два мы получим ту же текучку, только с более тяжёлым посттравматическим багажом. А кто будет работать с ними — психологами в МВД дефицит ещё больший.

Второе: качество вместо количества. Россия уже сейчас имеет примерно вдвое больше полицейских на 100 тысяч населения, чем большинство «полицейских государств» Европы. Но эффективность — близка к нулю. Профилактика преступности провалена, раскрываемость искусственно завышается, а реальная безопасность граждан падает. Последние два года мы видим это особенно ярко: всплеск подросткового насилия, переход от школьного буллинга к откровенному неонацизму и терактам в вузах. 18 нападений на школы и вузы за 2024–начало 2026-го, десятки погибших. Участковые и оперчасть должны были работать с семьями риска, мониторить чаты, предотвращать. Но они тонут в бумагах или просто отсутствуют физически.

Вместо того чтобы сократить бессмысленную отчётность, внедрить нормальную аналитику, дать технологиям (а не камерам-штрафомётам) реально разгрузить людей, — система опять идёт по пути «больше людей». Только теперь это люди с боевым опытом, для которых насилие — уже рабочая рутина. Что они принесут в патрульно-постовую службу или в работу с подростками? Дисциплину? Возможно. А ещё — привычку решать вопросы силой, обострённое восприятие «врага», травматический фон. В стране, где и без того нарастает ксенофобия и поиск «внутренних чужих», это рецепт для новых эксцессов, а не для порядка.

Третье: бюджетный аспект. Всё та же ведомственная логика. Раздутый штат → пустые единицы → деньги на них выделяются → оседают в виде премий, надбавок, «оптимизаций». Привлечение ветеранов — удобный повод попросить ещё больше: льготы, доплаты, жильё, реабилитацию. А реформы не будет. Как не было после 2011-го. Тогда тоже обещали компактную, дорогую, технологичную полицию. Получили рост аппарата и отчётности.

В итоге Путин предлагает заливать пожар бензином. Вместо того чтобы наконец признать: системе нужно не 938 тысяч «погон», а в разы меньше, но профессионалов, которым платят достойно, не заваливают бумагой и дают работать на результат, — мы получим ещё один этап раздувания штата. С «мёртвыми душами» на бумаге и ветеранами, которых через пару лет тоже начнут считать «текучкой».

Гоголь бы написал продолжение «Мёртвых душ» — только вместо Чичикова главными героями стали бы генералы МВД, а вместо крепостных — вакантные должности и ветераны, которых гоняют по кругу: от фронта к патрулю, от патруля обратно в никуда.