Петербургский «успех» на фоне московского провала

Лубянка, похоже, всерьез обеспокоилась тем, что после покушения на генерал-лейтенанта Алексеева в воздухе повис немой вопрос: «А чем вы, собственно, заняты?». Ответ пришел незамедлительно из Северной столицы. В Петербурге — триумф: предотвращен теракт, самодельное взрывное устройство под автомобиль «высокопоставленного военнослужащего Минобороны» обезврежено, задержанные дали признательные показания, сами якобы вышли на связь и выразили готовность. Всё красиво, оперативно, с видео с камер (если верить утечкам), с классическим нарративом: Telegram, тайник, разведка адреса, бомба под днищем. Россия в безопасности, враг повержен, ФСБ на страже.

Только вот яркость этой демонстрации «нужности» лишь подчёркивает контраст с тем, что произошло на Волоколамском шоссе. Там — первый замначальника ГРУ, фигура уровня Алексеева, получает три пули в подъезде собственного дома, потому что камеры не работают, охраны нет, а система «Безопасный город» видимо занята была делами поваднее. Здесь — «высокопоставленный военнослужащий» (звание и должность не называют, но явно ниже рангом), и ФСБ успевает: находит тайник, обезвреживает, задерживает, прессует до признаний. Всё вовремя, всё по учебнику.

Это не просто «еще один предотвращенный теракт». Это классическая пиар-детокс для общества. Когда Бортников только что грозил «британским следом» в деле Алексеева, а теперь ФСБ рапортует о предотвращении в Питере, посыл ясен: «Мы не спим, мы работаем, просто не все объекты одинаково важны». Или, точнее: когда жертва — не слишком самостоятельный генерал с историей в «Вагнере» и «Редуте», ФСБ может блеснуть. Когда же речь о фигуре, вокруг которой крутятся внутренние разборки, «крысы» в ГРУ и зачистка пригожинского наследия, — вдруг все камеры слепые, а охрана отсутствует как класс.

Задержанные «сами выразили готовность» — это уже фирменный почерк бортниковской спецслужбы. Почти всегда так: не сложная вербовка, не глубокая агентурная работа, а «сами написали в Telegram». Удобно: и украинский след налицо, и российские граждане — предатели, и ФСБ героически пресекла. Никаких неудобных вопросов о том, почему система не фильтрует таких «самовыдвиженцев» на этапе переписки, почему тайники работают, почему адреса высокопоставленных военных доступны для разведки.

Петербургская история — это не про безопасность государства, это про управление впечатлениями. Пока в столице силовики делят наследство «Вагнера» и ищут «крыс», региональные управления штампуют «успехи» для вечерних новостей. А настоящие вопросы остаются без ответа: кто сливает маршруты ключевых фигур? Почему элита без охраны? И зачем тратить силы на пиар, вместо того чтобы просто поставить нормальную охрану тем, от кого действительно зависит безопасность страны?

ФСБ не унывает — она просто переключает канал, надеясь, что зритель забудет о крови на московском асфальте, глядя на аккуратно разложенные вещдоки в Питере.